- Ладно, не скромничай. Ты мне лучше вот что скажи, Пахан был из твоего мира?
- Понятия не имею.
- А куда он исчез?
- Это так важно?
- Ну, не то чтобы, однако любопытно.
- Я и сам не знаю. Кажется, самоликвидировался. Одно могу гарантировать точно: здесь он больше не появится.
- Жалко, что я недооценил тебя. Интересно было бы понаблюдать, как все происходило. Но, что уж теперь... Так, говоришь, здесь он больше не объявится?
- Да.
- И то хорошо. Слушок прошел, что бог подумывает над возвращением. Еще немного понаблюдает, и если народ перестанет, прикрываясь его именем, мне служить, то вернется... Что теперь с тобой будет, догадываешься?
Я пожал плечами. Как-то в последнее время даже в голову не приходило задуматься о своей дальнейшей судьбе. Без этого хватало проблем.
- Конечно, оставлять здесь я тебя не буду. Не положено. Да и одного долгоживущего в этом мире было предостаточно. Таких дел натворил, долго еще все помнить будут. Сейчас-то ты, вроде как, ничего. Но кто знает, что тебе в башку втельмешится лет эдак через двести-триста? А раз смог с Паханом сладить, значит, имеется в тебе какая-то сила. Так что ты опасен. Пока, правда, только потенциально. Лучше всего было бы устроить тебе геройскую погибель. Сам посуди, бесследное исчезновение сразу двух столь заметных фигур вызовет нежелательные толки, домыслы. А то бы ты почил на лаврах, и все дела. Скорбящие граждане оплакали бы в положенный срок безвременную кончину и понемногу успокоились бы. И кто меня тогда за язык дергал пообещать тебе благополучное возвращение, в случае свержения Пахана? Но делать нечего. Раз сказал, надо выполнять. Да, еще, я Люцифера попрошу, чтобы он как-нибудь отблагодарил тебя. Ну, все, больше мне некогда с тобой тут разговоры вести. Надо ваш опыт перенимать. Лет через пятьсот буду здесь внедрять вашу демократию. А бабу свою первым отрави, мой тебе совет.
Я еще не успел вкусить достаточное количество медовухи, но, тем не менее, голова почему-то соображала туго, и мои мысли едва поспевали за неторопливым монологом Бздысыкпука. Я не успевал еще перепугаться перспективой "почить на лаврах", как уже понимал, что "геройская погибель" отменяется. И вместо безвременной кончины меня ожидает награда от своего дьявола. А когда наконец сообразил, что баба, которую сатана посоветовал отравить, - это Светка, такая далекая и нереальная, то...
Возвращение
...оказался в своей квартире. Это было так неестественно, словно я попал не к себе домой, а на другую планету. Пришлось даже ущипнуть себя, дабы удостовериться, что не сплю.
Ох, нельзя меня вот так резко, без подготовки, перемещать из мира в мир. Появилась почему-то пугающая догадка, что на самом деле я никуда не перемещался, а все происходящее до этого момента было сном. Необычным, реалистичным, затяжным, но, тем не менее, сном.
Невероятно... Немыслимо... А может действительно ни чего и не было? Лялечка... "Я у тебя кусочек колбаски стибрила..."
Я почти бегом прошмыгнул на кухню и раскрыл холодильник. Почему-то показалось, что отсутствие колбасы является неопровержимым доказательством того, что все произошедшее - не плод больного воображения. Колбасы не было. Но от этого легче не стало. А, вдруг, сновидение сопровождалось лунатизмом, и я сам, будучи сомнамбулой, заглянул в холодильник? Хотя, раньше я не замечал за собой ни чего подобного. А кто замечал? Уверен, что самый злостный лунатик понятия не имеет, что таковым является.
Голова соображала плохо, сумбурные мысли, сменяли друг друга, не успев окончательно сформироваться. Почти галопом я вылетел на лестничную клетку и приложил ухо к двери соседа. Было совершенно не до приличий.
- ...так не должно быть! Этого вообще не может быть. Так с богами нельзя! Почему я опять здесь? У меня целый мир в подчинении! Я вечный! Я Пахан! Всех сожгу! Рано или поздно. Все еще узнают Аллаха Иисусовича!
Я вернулся в свою квартиру. Что ж, с волками жить - по-волчьи выть. Сейчас самый подходящий момент. Пока еще тепленький. Если дать ему время очухаться, то все вернется на круги своя. Причем с удесятеренной силой.
Я решительно снял трубку и, набрав справочную, попросил номер неотложной психиатрической помощи.
Как ни странно, но, несмотря на ночное время, машина прибыла достаточно быстро. Провожать соседа я не пошел. Только убедился в глазок, что Кашкин, спеленатый и успокоенный каким-то сильным уколом, отбыл в место, как раз предназначенное для подобных Паханов и генсеков.
Однако, его речи о владении миром, кострах, не прибавили мне уверенности, что мои приключения - не бред. А, вдруг, Кашкин страдает какой-нибудь редкой заразной формой сумасшествия, передающейся через звуки? И услышав нечаянно речи соседа о мировом господстве, инквизиции, дьяволах и богах, я сам потихоньку сбрендил?
Кроме моих воспоминаний требовалось какое-нибудь материальное подтверждение того, что все происходило на самом деле. Бритая голова соседа? Отсутствие мелочи в кармане? Все это - косвенные улики, ничего не доказывающие. Прическа Кашкина из-за глубоких залысин всегда напоминала ирокез. Возможно я случайно увидел, что сосед лишился своего хохолка, а остальное было плодом моего больного воображения. Может, не я попал в другой мир, потому что в нем правил мой сосед, а Кашкин оказался главным злодеем в придуманной мной действительности, как раз в силу моих к нему "добрых" отношений.
Стоп! Вот оно - доказательство. Мне и сотой доли всего произошедшего не могло прийти в голову. Не мог я такого нафантазировать... Хотя, это справедливо по отношению к моей голове в нормальном, здоровом состоянии. Что же касается больного воображения, тут увы, я не специалист.
Я ходил по квартире, как неприкаянный. Из зала на кухню, затем снова в зал. Потом почему-то остановился у дверей спальни. Я ей редко пользовался и порой вообще забывал о ее существовании. Вполне хватало одной комнаты, в которой имелось все необходимое холостяку: большой удобный диван, телевизор, музыка. Я распахнул дверь и обомлел...
Я словно вновь услышал звонкий Лялечкин голос: "... грешники плакают, охают, плохо им. А я на возвышении, в прохладочке сижу и играю сказочную мелодию: "Блым-тылым-тылым, блым-тылым-тылым".
Загромождая собой все свободное пространство небольшой комнатушки, почти упираясь в потолок, в спальне стояла огромная арфа...
Я сразу понял, почему так легко усомнился в том, что все произошедшее было на самом деле. Гораздо легче расстаться с мечтой, химерой, плодом фантазии, чем с реальностью. И только теперь я осознал, как мне будет не доставать Лялечки. Неужели больше никогда не услышу ее звонкий голосок? Ее легкомысленное "фьють"? И так и не узнаю, как выглядят, скорей всего, придуманные трампампунчики?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
