Кровная вражда не должна была начинаться, но теперь дороги назад нет — существует лишь одно решение: полное уничтожение одной из семей. Мы стараемся изолировать Уиллсов, натравливать их союзников друг на друга, чтобы поддерживать хрупкий мир. Но война придет снова. И так будет до тех пор, пока одна из сторон окончательно не восторжествует.
— То есть пока вы не завладеете троном, не так ли?
Арден с удивлением посмотрел на Абергейла.
— Трон! Мы никогда больше не взойдем на трон. Лишь глупцы мечтают о нем. И если Аир когда-нибудь будет объединен, то только не благодаря Реннэ и Уиллсам. Нет, кровная вражда живет собственной жизнью. А ее причины давно похоронены и почти забыты.
Абергейл покачал головой:
— Но разве вы не в силах отказаться от кровной вражды, лорд Арден Реннэ? Неужели не в силах забыть о мести ради более высокой цели? Я вижу, что в вашем сердце живут истинное добро, честь и благородство, которые позорит и унижает ненависть кровной вражды. Разве не так, лорд Торен?
— Вы правы. — Торен повернулся и положил руку Ардену на плечо. — Пожалуйста, не отказывайся от этого предложения так легко, кузен. Ты можешь избежать семейного безумия. Откажись от него. Пусть ненависть заменит более высокая цель. Подумай, хорошо подумай, Арден. Я надеюсь, что хотя бы тебе удастся избежать одержимости.
Торен смотрел на кузена с таким состраданием, что Арден с трудом выдержал его взгляд. Любовь Торена не подлежала сомнению.
— Кузен… — заговорил Арден и почувствовал, как дрогнул его голос. — Слишком поздно. — Ардену хотелось упасть на колени и признаться в своем предательстве. Попросить кузена о прощении. — Слишком поздно, — повторил Арден.
Он отвернулся от своих собеседников, и у него за спиной повисло тяжелое молчание. Глубоко вздохнув, Арден заставил себя посмотреть в лицо Торена и Абергейла.
— Я подожду тебя снаружи, Торен. — И Арден пошел прочь, чувствуя, как с каждым шагом удаляется от возможного спасения всего того чистого, что осталось в его сердце.
ГЛАВА 35
Между двумя заросшими лесом холмами скрывалась лощина, в которой серебристые дубы образовали круг. Погрузившийся в размышления Гилберт Абергейл шагал между деревьями. Сопровождавшие его Рыцари не стали входить внутрь круга — четверо сильных мужчин с обнаженными мечами, — давая ему время подумать.
Абергейл расхаживал взад и вперед по траве, начисто забыв об охране. Для него давно уже стало привычкой приходить к серебристым дубам, когда его одолевали неприятности, и обычно довольно скоро Абергейл обретал спокойствие и ясность мысли. Однако в эту ночь ему никак не удавалось достичь желаемого.
У него над головой, с одной ветки на другую, легко перепархивала птичка, листья раскачивались и трепетали на ветру. А потом послышался тихий шепот: уист, уист.
Абергейл едва не споткнулся. Несколько мгновений он не осмеливался посмотреть вверх, а когда поднял взгляд, птичка исчезла. Он быстро огляделся по сторонам, но луна и звездный свет не могли разогнать лесной сумрак.
— Я здесь, брат, — послышался голос, и рыцари с мечами наготове устремились к Абергейлу.
Однако Абергейл поднял руку и приказал им успокоиться.
— Алаан?
Между двумя стволами серебристых дубов появился силуэт.
— А кто же?
— Да, о чьем еще появлении сообщает предвестник смерти. — Абергейл сложил ладони и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Зачем ты пришел, Алаан?
— А разве ты не обещал нашей матери, что будешь присматривать за мной и защищать от опасностей? Ты плохо выполняешь свой долг, Гилберт, что совсем не характерно для человека, который серьезно относится к клятвам.
Алаан присел на корточки между деревьями, и его на мгновение озарил неверный лунный свет. Он поднял с земли какой-то круглый предмет и принялся вертеть его между пальцами.
— Я сделал все, что в моих силах, чтобы сдержать слово, но ты всякий раз мне мешал. Ты не желал слушать мои предупреждения.
— О да, твои постоянные предупреждения. Они куда хуже Жака.
— Я еще раз спрашиваю: что тебе нужно? — сказал Абергейл, в голосе которого отчетливо слышалось волнение.
Сводный брат всегда вызывал в нем противоречивые чувства.
— Странно, но на сей раз я пришел тебя предупредить. — Алаан немного помолчал, переводя дыхание. — Осуществились твои худшие страхи. Никто не может встать на пути Хафидда — как ты и предполагал, Кейбр среди нас. Хафидд превратился в чудовище.
Абергейл ошеломленно покачал головой.
— Да, — со вздохом ответил он. — Да, я знаю. — Он посмотрел на свои руки и потер распухшие суставы, а потом бросил быстрый взгляд на Алаана. — А что стало с тобой, брат?
Алаан ответил далеко не сразу. Он продолжал вертеть в руках поднятый с земли предмет. Потом посмотрел на своего сводного брата.
— То, что я сделал, было необходимо, Гилберт. Ты бы не смог так поступить.
— Да! Да, даже если бы я мог нарушить свою клятву, то не стал бы этого делать. Зачем ты пришел ко мне?
— Потому что я все еще Алаан, только изменившийся, хотя меня не было двадцать лет и я вернулся только сейчас. Я стал другим — но я все еще Алаан.
— Так говоришь ты, но я знаю больше многих. Тебе не следовало этого делать, но платить за ошибку придется не только тебе. — Абергейл видел, как на лице Алаана появилось холодное выражение — ничего нового.
— Какой выбор у меня оставался после твоей грубой ошибки с Хафиддом?
— Хафидд был великим рыцарем, — быстро возразил Абергейл.
— И величайшим лжецом. Посмотри, во что он превратился…
— Да, Хафидд моя ошибка, и я ее исправлю. Клянусь.
Алаан покачал головой:
— Ты слишком часто клянешься, Гилберт. Странная слабость.
— Сейчас не время шутить, Алаан, ты и сам знаешь.
— Верно. Я не стану спорить — ты совершил ошибку, но сейчас не можешь ее исправить. Это под силу только мне. Понимаешь, брат, я все еще Алаан, и я не буду стоять в стороне и наблюдать за тем, как Хафидд разорит всю страну, что лежит между горами. Если сумею, я заманю его в ловушку и сделаю то, что необходимо.
Абергейл смотрел на смутный силуэт сводного брата, удивительным образом похожего на их отца. Дерзкого и безрассудного — неспособного соблюдать жесткую дисциплину. И эти его качества остались неизменными, кем бы теперь ни стал Алаан.
— Если бы ты был Рыцарем Обета, тебя бы сожгли, — прошипел Абергейл.
Алаан продолжал играть с маленьким гладким камушком, снова и снова перебрасывая его из одной руку в другую.
— Я не принимал ваших обетов, брат, — тихо промолвил Алаан.
— Но ты давал другие клятвы.
— В нас много общего. — Он поднял голову, и в бледном свете луны Абергейл увидел, что лицо брата стало печальным. — Я пришел, надеясь, что между нами может быть мир и что я сумею тебя предупредить. Будь осторожен. Врата Смерти — страшное место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
