машины. На маленьком кофейном столике по соседству с семейными фотографиями, оправленными в серебряные рамки, ютился маленький телевизор, а на другом стояла большая пепельница, полная окурков.
Вся комната пропахла сигаретным дымом.
– Кто хочет выпить? – спросила леди Бейли.
– Я бы с радостью, – ответила Бекс.
– Джина или водки?
– Чашки чая будет достаточно, спасибо, – поблагодарила Бекс и твердо посмотрела на Джудит и Сьюзи. Ее послание было ясно как день: им запрещалось пить джин с леди Бейли.
– Тогда подождите минутку. Я скоро вернусь, – сказала леди Бейли и исчезла в маленькой кухоньке, примыкающей к гостиной.
Как только подруги остались в одиночестве, Джудит подошла к столику, на котором стояли фотографии в рамках. На трех из них леди Бейли позировала вместе с Тристрамом, и только на одном снимке была запечатлена Розанна в полном одиночестве.
Джудит также увидела конверт, помеченный логотипом банка. Она взяла его в руки и кивком велела Сьюзи встать на стреме. Та мгновенно все поняла и скользнула к двери на кухню. Джудит достала из конверта банковскую выписку.
– Что вы делаете? – одними губами произнесла Бекс.
Джудит быстро просмотрела суммы списаний. Леди Бейли определенно жила скромно и без излишеств. Почти каждый день она совершала маленькие покупки в местном супермаркете, не тратила деньги на предметы роскоши, путешествия или рестораны. Леди Бейли получала пенсию от государства размером в три сотни фунтов, а также каждый месяц ей на счет зачислялась тысяча фунтов с неизвестного личного счета.
Сьюзи громко закашлялась, и Джудит едва успела спрятать выписку за спиной, прежде чем в комнату вошла леди Бейли с подносом в руках.
– У вас не найдется сахара к чаю? – спросила Джудит, надеясь заставить леди Бейли вернуться на кухню.
– Я принесла немного.
– А у вас есть тростниковый сахар?
– Здесь маленькая сахарница с тростниковым сахаром и еще одна – с белым.
Улыбка Джудит теперь выглядела отчаянной. Как ей вернуть банковскую выписку обратно в конверт, не привлекая внимания леди Бейли?
– Прошу прощения за беспокойство, но не найдется ли у вас овсяного молока? – спросила Бекс.
– Разумеется, – ответила леди Бейли с улыбкой.
Она явно приняла просьбу Бекс за вызов и направилась обратно на кухню.
Как только она ушла, Джудит сунула выписку обратно в конверт, кинула его обратно на столик, провела рукой по бумаге, чтобы выправить вмятины и с широкой улыбкой повернулась навстречу леди Бейли как раз в тот момент, когда она вошла в комнату с упаковкой овсяного молока в руках.
– Очень мило с вашей стороны, – отметила Бекс.
– У вас замечательные дети, – сказала Джудит, указывая на фотографии.
– Спасибо, – ответила леди Бейли, радуясь возможности отвлечься. – Они мне очень дороги.
– Да, я вижу. Расскажите мне о них.
– Они моя любимая тема для разговора. Что вы хотели бы узнать?
– Они хорошо ладили с отцом?
Прежде чем ответить, леди Бейли сделала глоток из своей чашки с чаем.
– Разумеется, хорошо.
Джудит выгнула бровь.
– Я понимаю, на что вы намекаете, но отношения между Тристрамом и Питером всегда были довольно напряженными. Думаю, Питер всегда завидовал сыну.
– Неужели?
– Он был очень тщеславным мужчиной. Не слушайте тех, кто говорит иначе. И считаю, он завидовал молодости и красоте Тристрама. Питер ненавидел, когда ему напоминали о его возрасте, именно поэтому постоянно принижал все достижения Тристрама, что плохо сказывалось на мальчике. Тристрам всегда страдал от недостатка уверенности в себе.
– Мы слышали, Тристрам поссорился с сэром Питером в прошлом месяце, и довольно сильно, поэтому и переехал жить к вам. Мы присутствовали на вечеринке, на которой… на которой умер сэр Питер. Незадолго до этого между ним и Тристрамом произошел жаркий спор. Тогда я не заметила в Тристраме недостатка уверенности в себе.
– Спор? Глупый мальчишка. Он не может держать себя в руках. Это его защитный механизм. Он всегда бросается в драку, когда чувствует, будто его загоняют в угол. Но все это – пустые угрозы. Чем лучше вы его узнаете, тем скорее поймете, что он до глупого сентиментален – как щенок лабрадора. И такой же преданный.
Джудит была заинтригована. Леди Бейли подтверждала слова Розанны, а также бывшего учителя Тристрама. По их мнению, Тристрам был куда более ранимым и впечатлительным, чем казался на первый взгляд.
– Знаете, как говорят? Людей судят по их друзьям, – продолжила леди Бейли. – Что ж, этот тест Тристрам прошел на отлично.
– А кто его друзья?
– Ну, я, конечно. Но есть и другие, в основном со времен школы.
– А девушка у него есть? – спросила Джудит с нарочитой небрежностью.
– Думаю, у него всегда кто-то есть, – сказала леди Бейли, едва ли не сияя от гордости. – Мне, конечно, он о своей личной жизни не рассказывает, но, насколько мне известно, он меняет девушек как перчатки.
– У него было много девушек?
– Разумеется.
– Мы слышали, есть одна девушка, которой он дорожит сильнее остальных. С ней он, возможно, втайне общается по телефону.
– А вот это интересно, – произнесла леди Бейли и сделала глоток из чашки, размышляя, как лучше ответить. – Иногда, если я захожу в комнату, пока Тристрам разговаривает по телефону, он мгновенно сбрасывает звонок или уходит в другое место в поисках уединения. Не могу его винить. Этот дом крохотный. Его и домом-то назвать сложно. Но мне нравится думать, что рано или поздно Тристрам заведет семью. Надеюсь, вы правы.
– Он когда-нибудь упоминал при вас имя этой женщины? – спросила Джудит, а затем вспомнила, что отцу Тристрама пришлось ехать за ним во Флоренцию, когда тот сбежал с актрисой из своей труппы. Но в спектакле, где он играл, женщин не было. – Или, может, имя этого мужчины? – добавила Джудит.
– Не думаю, что он когда-либо интересовался мужчинами, – протянула леди Бейли. – В этом нет смысла. Женщинам он очень нравится. Но, конечно, я не могу знать о его вкусах наверняка. Если Тристрам не хочет, чтобы кто-то лез в его личную жизнь, узнать о ней очень сложно. Он бывает очень скрытным.
Джудит взглянула на Бекс и Сьюзи. Те тоже сразу обратили внимание на слово «скрытный». Можно ли считать слова леди Бейли подтверждением тому, что на самом деле все это время Тристрам общался вовсе не со своей девушкой, а с тайным сообщником?
– А что насчет Розанны? – спросила Джудит. Она не хотела, чтобы леди Бейли начала в чем-то подозревать подруг из-за их чрезмерного интереса к Тристраму. – Она ладила с сэром Питером?
– Скажу честно: Розанна всегда была преданной и очень трудолюбивой дочерью, но она никогда не ценила Питера, считала его женоненавистником. А он совсем не такой, уверяю вас. Бога ради, конечно, он не ненавидит женщин. Но он всегда предпочитал вести дела с мужчинами, это правда. Он шовинист.
– Я слышала, они часто ссорились из-за семейного бизнеса.
– Абсолютная правда. Розанна и ее отец могли часами ругаться друг с другом. Иногда я переживала, как бы их ссоры не закончились поножовщиной. Но она никогда не причинила бы Питеру вреда, – поторопилась добавить леди Бейли. – Розанна умеет глубоко скрывать свой гнев. Иногда мне кажется, она так упорно работает именно из-за сложных отношений с отцом: просто пытается доказать ему, что не хуже любого мужчины может справляться с делами. Не возражаете, если я закурю?
– Нет, конечно, – ответила Джудит. – Это ваш дом, вы можете делать здесь все что пожелаете.
Леди Бейли потянулась к белоснежной упаковке сигарет с логотипом «Картье», вытянула из нее длинную белую сигарету и прикурила ее от золотой зажигалки.
– Какую марку вы предпочитаете? – с любопытством спросила Сьюзи.
– «Картье».
– Разве это не ювелирная компания?
– Да, вы правы.
– И они производят сигареты?
– Сейчас мне приходится заказывать их из-за границы. Хорошие сигареты – моя маленькая слабость. А вы курите?
– Курю, – ответила Сьюзи. – Но не такие сигареты, – добавила она, с подозрением глядя на упаковку.
– Хотите одну? – предложила леди Бейли.
Сьюзи заколебалась. Теперь, когда леди Бейли закурила, ей тоже захотелось сигаретку, но было слишком стыдно доставать свой потрепанный портсигар с табаком для самокруток. А попробовать сигарету от французской ювелирной марки у нее бы точно смелости не хватило.
– Нет, спасибо, – в конце концов
