Если вы меня схватили только из-за этого, немедленно отпустите.
— Нет, это не все, — сказал переводчик. — Вы сами знаете, что у вас дурной глаз.
— Это еще что?
Тут Сёльве вспомнил все, что он слышал или читал о дурном глазе. Но это было так давно, что он уже все успел забыть. О преданиях людей средиземноморских стран, об их боязни дурного глаза. Да, теперь ему многое становилось понятнее. А он, как последний идиот, колдовал прямо у них на виду!
Один из священников что-то сказал, переводчик сразу перевел.
— Вы также пытались совратить нашу юную Елену…
— Кого? Она мне совершенно не нужна! Я ведь приличный человек.
— Вот как? Но наш священник может рассказать что-то совсем другое. О том, как им пришлось привязать Елену к столбу в церкви, чтобы она не подчинилась Вашим призывам. Она не хотела, поймите это, ведь она любит Милана и хочет выйти за него замуж. Но Вы ее околдовали. За это Вы умрете, за это и еще за Ваш дурной глаз. И еще за ребенка, с которым Вы обошлись так плохо. Елена говорит, что это длилось несколько лет. Судя по его внешности, ему пришлось годами сидеть в клетке. А сейчас он исчез. И его смерть тоже на вашей совести.
Сёльве слушал вполуха. Так значит, они привязали Елену к столбу в церкви! Вот почему она не пришла! Но ему было очень неприятно слышать, что она не поддалась его чарам и вместо него предпочла того мужлана, который его отделал.
Да плевать на это, какое дело Сёльве до всех этих поганых людей?
Тут до него дошло, что сказал только что переводчик: Сёльве умрет!
Они говорили всерьез, это он хорошо понял. В этих краях с дурным глазом не церемонились.
Но они его боялись, хотя бы из-за его способностей. Он должен на этом сыграть. Но как? Каким образом?
Переводчик сказал:
— Сейчас Вы отправитесь на висельный холм. Но наш священник хочет дать Вам последнюю возможность покаяться. Вы хотите покаяться перед Господом?
Старший священник поднес к его лицу распятие. Сёльве инстинктивно отшатнулся.
— Покаяться? — переспросил он презрительно. — Это вы должны каяться, вы так виноваты передо мной!
Распятие вновь исчезло. Но Сёльве уже успокоился, предвкушая триумф. Он знал, что его ждет, поэтому ему стало ясно, что делать.
Он внушит им, что виселица рассыпалась в груду дров. Поэтому они подумают, что увидели чудо, что они хотели казнить праведника, святого человека.
Да, это именно то, что надо для этих фанатично верующих крестьян. Он — святой?
Сёльве пришлось напрячь все силы, чтобы не рассмеяться в предчувствии триумфа.
Люди тем временем пришли в движение. Они направились к висельному холму.
Это действительно будет приятно! Самый крупный триумф Сёльве!
Над деревней сгустились грозовые облака. В Словении гроза не была редкостью, можно сказать, что эта погода была здесь типичной.
Но Хейке никогда раньше не видел подобного. Он только слышал, как гремело и грохотало над домом, и это его всегда очень пугало. Но гроза всегда рано или поздно кончалась.
Сейчас он был под открытым небом, ему некуда было пойти. Он видел, как вокруг все потемнело, он слышал нарастающие раскаты грома.
Каждый раз, когда раздавался гром, он становился все сильнее, он как будто приближался. Хейке казалось, что кто-то большой и опасный очень сильно рассердился на него.
Вдруг небо раскололось надвое яркой вспышкой. Его глаза, отвыкшие от яркого света после долгих лет в клетке, сильно заболели. Он глядел, как небо освещается странным светом, извилистые полосы пересекали его в разных направлениях, потом снова раздавался такой гром, что ему приходилось зажимать уши. Он попытался заползти в какую-то расщелину.
Хейке был напуган. Хотя он боялся и людей внизу, в деревне, он все же решился спуститься немного пониже. Только на следующий уровень над дорогой. Там он сел, как маленький тролль, сжавшись и сверкая желтыми глазами в сгущающейся темноте.
Он вздрогнул. По дороге кто-то шел. Хейке увидел много, много людей. Они должны были пройти как раз рядом с ним. Хейке еще больше сжался в своем убежище. Он не решался выйти наружу, хотя и почувствовал себя лучше. Он больше не был один на один с большим злым небом.
Как же их много! Он никогда не думал, что может быть так много людей.
Впереди шли два человека в нарядной одежде. В их руках Хейке увидел красивые дощечки. Дощечки, сложенные поперек друг друга. Дощечки красиво блестели.
За ними особняком шел человек, одетый в черное и красное. На его голову была надвинута странная шляпа так, что выступал только рот, а сквозь щелочки в этой шляпе было видно его глаза. Хейке испугался его, такой он был неприятный.
За ним шли все остальные люди. Они направлялись наверх к тому странному сооружению на вершине холма. Черные птицы отлетели к деревьям.
Но что это?
В потоке людей двигалась лошадь с телегой. Это была обычная открытая телега, на которой стоял одинокий человек с завязанными за спиной руками.
Но ведь…
Это же Сёльве!
Люди бросали в него камнями. Они плевались в его сторону! В сторону Сёльве! Они не должны так делать!
На глазах Хейке навернулись слезы. Он не хотел видеть Сёльве униженным. Это казалось… неправильным. Сёльве был самым сильным в мире. Никто не был сильнее и опаснее, чем он.
Они не смеют так обращаться с ним!
Чем ближе они подходили к висельному холму, тем сильнее нарастало в Сёльве чувство триумфа. Он живо представлял себе, как заколдует толпу и все увидят рассыпающуюся виселицу. Эшафот оказался даже больше, чем он ожидал, это будет красивое зрелище. Прекрасно, прекрасно! Так и будет!
А потом все ужаснутся, перекрестятся и отпустят его. А он будет мстить. Он еще не знал точно — как, но это его не смущало. Сёльве был способен на любую месть.
Он уже начал предвкушать удовольствие.
Ему в голову пришла другая мысль, стеревшая улыбку с его лица. Он ведь был сейчас в средиземноморской стране. Если его повесят — его, конечно, не повесят, — но если?.. Что, сзади виселицы вырастет мандрагора?
Какая комичная мысль! Он хотел бы, чтобы та, новая мандрагора стала по-настоящему злой и принесла своим будущим владельцам множество несчастий.
Вот была бы ирония судьбы!
Но он не собирался быть повешенным. Достаточно провернуть этот трюк — и начнется новая жизнь!
Как же он будет надувать и обманывать жителей Венеции! Он будет их дурачить, но более осторожно, понимая, перед
