Щуплого?!
Впрочем, на его фоне я, действительно, не выглядел гигантом. Здоровый черт, даже крупнее, чем раньше был.
— Ну и что с того, что ты его знаешь? — Кому-то не понравилось, что шоу было прервано на самом интересном месте.
— Да че вы, в натуре! — нахмурился мой старый знакомый. — Он нормальный пацан, мы с ним вместе такого лиха хапнули, столько неписей порезали!
Это он, конечно, загнул, но я не стал опровергать его слова.
— Какого хрена они здесь делают? — последовал вопрос, обращенный, судя по всему, к нам.
Старый знакомый вопросительно посмотрел на меня.
— Мне нужно поговорить с Разрушителем, — ответил я первое, что пришло на ум.
Послышались смешки, суть которых объяснил старый знакомый:
— Вопрос в том, захочет ли Разрушитель с тобой разговаривать. Он человек занятой, особенно сейчас, когда уюмцы потопили нашу эскадру в наших же территориальных водах.
Говоря это, разбойник снимал с моей шеи петлю. Потом он перерезал веревку на стянутых за спиной руках, а я помог освободиться Охотнику. Нам нехотя отдали оружие и остальные вещи.
— Если что, за них ответишь ты, — предупредил моего старого знакомого один из представителей разбойничьей вольницы.
— Если что, я сам им бошки поотрываю, — оскалился тот.
На этом инцидент был исчерпан. Недовольная толпа разошлась, а нас предоставили самим себе.
— Как тебя зовут, а то я уже забыл? — спросил меня старый знакомый.
— Ильс. А это Охотник, — представил я своего компаньона.
— Гвидерин, — протянул широкую ладонь Охотнику мой бывший спутник.
«Точно, Гвидерин», — вспомнил я.
— Спасибо, — поблагодарил я его. — Если бы не ты, нас бы вздернули на дереве.
— Эт точно! — не стал спорить разбойник. — Так что у вас сегодня праздник, еще один день рождения…
Интересно, какой по счету за последние три года?
— … И за это нужно как следует выпить. Чур, ты угощаешь, а то я на мели.
— Это само собой, — согласился я.
И мы отправились в ближайшую забегаловку, где можно было приобщиться к таинствам старины Бахуса.
Питейное заведение выглядело именно так, как я и представлял себе разбойничий притон. Помещение было полно народу. Дым, производимый безбожно чадившим очагом, на котором компания пиратов жарила свиную тушу, факелами на стенах и трубками заядлых курильщиков никотинозаменяющих трав стоял коромыслом, так что у меня сразу же перехватило дыхание и заслезились глаза. Но остальным посетителям он как будто бы и не мешал вовсе. Лица собравшихся упиться до потери памяти были красными от количества принятого на грудь и духоты. Гвалт стоял такой, что трудно было расслышать стоявшего рядом человека, если он не пытался перекричать общий звуковой фон. На импровизированной сцене надрывалась какая-то размалеванная певичка, но ее слушали исключительно ее преданные поклонники. А может и не слушали, а просто разглядывали ее прелести, выпадавшие из платья всякий раз, когда она наклонялась, чтобы принять медную монетку в качестве скромной платы за природный дар песнопения.
Сидячих мест было мало. Гвидерина это не смутило. Он окинул взглядом зал, уверенно подошел к одному из столов, за которым сидела шумная компания. Здесь можно было еще примоститься на краешек лавки. Но Гвидерину этого показалось мало. Его жертвой стал крайний кутила, который перебрал спиртного и спал, развалившись на столе. Разбойник взял его за ворот и стащил с лавки, позволив бедолаге самому упасть на пол. Поплямкав губами, тот устроился поудобнее, подложил руки под щеку и продолжил спать уже под лавкой. Сидевшая за столом компания дружно заткнулась, и собутыльники безвременно покинувшего застолье выпивохи уставились на Гвидерина. А он на них. Немая сцена длилась несколько секунд, после чего компания мгновенно забыла о происшествии и, как ни в чем не бывало, продолжила обсуждение прерванной темы.
Гвидерин же уселся на лавку и мощным торсом сдвинул соседей в сторону, да так, что сидевший на противоположном конце лавки мужик слетел на пол. Он сам, как, впрочем, и его товарищи, сделали вид, что ничего страшного не произошло. Собутыльникам на соседней лавке пришлось потесниться, чтобы принять изгнанного, а Гвидерин махнул нам с Охотником рукой, приглашая за стол.
— А тебя здесь уважают, — заметил я, присаживаясь на лавку.
— А то! — гордо выпятил грудь Гвидерин. — Знал бы ты, чего мне это стоило! Двоих я задушил собственными руками, еще шестерых порубил в капусту, а одному даже горло перегрыз, прежде чем меня стали воспринимать всерьез. Зато теперь никто даже пикнуть не посмеет.
Он демонстративно отвесил подзатыльник соседу слева, а тот лишь улыбнулся в ответ.
— Видел? В Барадоне любят сильных… Эй, человек, тащи бухло на стол! И пожрать чего-нибудь! — крикнул он в сторону кухни.
— Ну, рассказывай, какими ветрами вас к нам занесло? — обратился он ко мне.
— Я же говорю: дело есть к Разрушителю. — Я решил придерживаться выбранной линии.
— Слышал уже. А конкретнее?
— Знаешь, наверное, об Орлином Гнезде? — спросил я Гвидерина. Благодаря телепортам важные новости в Альтиндоре распространялись довольно быстро.
— А то! Неписи сволочи, столько хороших ребят положили, — посочувствовал разбойник. — Мало мы их резали.
— Неписи, да не совсем, — сказал я, наблюдая за реакцией соседа. — Руководил ими Проклятый. Зовут Координатор. Слышал о таком?
— Даже видел его пару раз.
Я и не сомневался, что Координатор частенько бывал в Барадоне.
— Погоди… Неужто ты решил пожаловаться Разрушителю на это чмо в маске? — и прежде чем я успел что-либо ответить, добавил: — Не советую. Наш атаман корешится с Координатором. У них там какие-то свои мутки. Так что ничего не выйдет.
— Ну и ладно, — не стал я спорить и решил сменить тему. — А ты как жил все эти годы?
И Гвидерин с удовольствием поведал мне свою историю, полную насилия и боли. Чужой боли. Отряд, к которому он примкнул, когда мы расстались, некоторое время грабил и резал неписей. Потом столкнулся с настоящей силой, а не безоружными крестьянами, и был разбит. Гвидерину и еще паре человек удалось спастись. Бежали на запад, где, по слухам, обосновались пираты, захватившие крепость Барадон. Новички пришлись пиратам по сердцу. Гвидерин без дела не сидел. Пару раз сходил в море, но не прикололо. На суше он чувствовал себя увереннее. Примкнул к бригаде Сизого. Вместе с ним занимался любимым делом: грабил и резал неписей, пока банду не взяли на вилы озлобленные сельские жители. И снова Гвидерину посчастливилось избежать смерти. Потом настали тяжелые времена: Разрушитель запретил беспредел. Вроде бы, был у него какой-то договор с Королем: неписей без причины не резать. Но доить можно. Так что теперь разбойники занимались больше сбором дани и лишь изредка пускали в ход оружие. Такой поворот уже давно не устраивал Гвидерина, и он думал о том, как бы уйти из Барадона. Но не одному же?! Поэтому подыскивал подходящих людей, разделявших его жизненные принципы. Таких было немало, но все при деле. Однако Гвидерин не унывал, упорно работал в выбранном направлении…
Он говорил, пока дожидался выпивки. Его монолог продолжился, когда на столе появился кувшин с самогоном и — какая прелесть! — миска с солеными огурцами.
Я пил мало, вопросов не задавал и слушал исповедь Гвидерина краем уха, потому как вникать в описание бесчинств рассказчика было противно.
Когда он закончил монолог, мы еще некоторое время говорили на отвлеченные темы, а потом я задал интересующий меня вопрос:
— Говорят, Разрушитель коллекционирует глиняные статуэтки, — сказал и замер: от ответа собутыльника зависело многое.
— Есть такое дело, — кивнул Гвидерин к моему несказанному облегчению.
— И много их у него?
— Не знаю, не считал. Штук двадцать, может больше.
— Ты их видел? — удивился я. — Я думал, он хранит их в своей сокровищнице!
— С какой стати? — не понял Гвидерин. — Они в его личных покоях, в витрине на верхнем этаже башни. Я был там один раз, когда меня призвал Разрушитель. Я ослушался его приказа, порвал одного непися без разрешения. Орал он тогда знатно! А я стоял перед ним, как пацан сопливый, и сверлил взглядом дыру в полу… — он даже зажмурился, вспоминая былое. И тут как-то напрягся, посмотрел на меня и спросил:- А ты почему интересуешься?
Нужно было что-то отвечать, и я сказал:
— У меня есть, что предложить Разрушителю. Ему должно понравиться.
— Еще одна фигурка? — поморщился Гвидерин. Если бы он знал, какая сила заключена в этих статуэтках, выражение его лица было бы иным.
