Зинаида залилась жарким румянцем. Глаза ее невольно опустились на едва прикрытые чресла Тайрона.
— Я и не думала, что Алексей дойдет до такого…
— К черту! — проревел Тайрон.
Встав на ноги, он прошел мимо Зинаиды в дальний угол комнаты. Потом, когда она в удивлении повернулась в его сторону, снова приблизился. В конце концов, его возбуждение немного улеглось, хотя внутри все так и кипело. Уперев руки в бока, он склонился к ней и сказал:
— Я не знаю, когда именно вы решили выбрать меня в качестве своей жертвы, мадам, но ни одна самая коварная искусительница не смогла бы добиться такого успеха. Вы были прекрасны, как земное божество. Да, мадам, именно так. И хотя я повидал столько стран, что вам и не снилось, я никогда не видел более красивой, более обворожительной девушки. При помощи хитрых чар вы похитили мое сердце. Я попался точно последний болван. Вы были так милы, так прелестны, что я не устоял перед вашим очарованием. Ваши глаза глядели так заманчиво, ваши губы были так мягки и податливы, ваши груди так возбуждались от моих прикосновений, что я мечтал о том, чтобы ваши шелковистые бедра приняли меня… И даже теперь мне больше всего хочется овладеть вами, дабы утолить мучительное желание. Чресла мои изнывают от напряжения, и поверьте, пытка эта невыносима. Я прекрасно понимаю, что это может кончиться даже хуже, чем то, чем грозил мне Алексей.
Зинаида смотрела в сверкающие голубые глаза, не зная, как смягчить раздражение. Тайрона. Казалось, больше всего он взбешен тем, что дал женщине обмануть себя. И все же он имел над ней не меньшую власть, чем она над ним. Во всяком случае, она была лишь неопытной кокеткой, тогда как его мужское обаяние подкреплялось годами практики. Это правда, что она преследовала определенные цели, но ведь в результате ей пришлось отдать ему не только тело, но и душу. Она не смогла бы с такой готовностью расстаться со своей девственностью, если бы он сам не пытался соблазнить ее. Однако Зинаида понимала, что сейчас нельзя упоминать об этом. Ее слова будут немедленно объявлены досужим вымыслом и жестоко высмеяны.
— Тай… — Голос ее был, тих и мягок. Лаской она пыталась смягчить болезненно уязвленную гордость мужа. — Мы могли бы лечь в постель и немного поговорить… о нас с тобой? Я ведь действительно ничего о тебе не знаю… а мне бы хотелось… очень.
Тайрон резко хохотнул и, запрокинув голову, уставился в темный потолок. Он пытался собраться с мыслями. Похоже, им теперь руководит лишь слепая страсть к особе противоположного пола, чей запах так и бьет в ноздри. Но уязвленная гордость напоминает о том, что нельзя смягчаться и уступать желаниям. А она… Подумать только, она хотела лечь с ним в постель, чтобы просто… просто поговорить!
— Ах, Зинаида, Зинаида, — проворчал он. — Ты же меня наизнанку выворачиваешь. Мои ночи теперь полны всесокрушающего желания, мои дни превратились в ад… И ты снова ласково нашептываешь мне на ухо. Что же мне делать, как отказывать, если ты своими вкрадчивыми просьбами задеваешь самые чувствительные струны? Я не могу продолжать свои обвинения, когда ты так говоришь со мной.
Зинаида молчала, пока он не поднял голову и не уставился пронзительным голубым взглядом ей в глаза. Голос ее чуть слышно прошелестел в тишине комнаты:
— Поверь, Тайрон, ты единственный, кого я хотела бы видеть своим любовником. Я не думала привязывать тебя против твоей воли.
Тайрон тяжело вздохнул и устало указал рукой на кровать, приготовившись снова терпеть адские муки, лежа с ней в одной постели и не смея прикоснуться.
— Мы поговорим с тобой, если хочешь, Зинаида. Или просто заснем, если ты устала.
Тайрон набрал в грудь побольше воздуха, следуя за Зинаидой к кровати. Он видел, как она забирается на свое место, и жадно смотрел на соблазнительные ягодицы, которые мягко обрисовала ночная рубашка. И вот жена скользнула под одеяло и, натянув его до самого подбородка, старательно отвела глаза. Лишь когда Тайрон прикрыл нижнюю часть тела простыней, она нетерпеливо повернулась на бок, лицом к мужу, как будто ожидала, что из его уст немедленно польется целый поток откровенных признаний.
Тайрон мысленно вздохнул и, перевернувшись на живот, протянул руку к подсвечнику. Задув свечки, он, наконец, успокоился — в темноте не было видно их лиц. А Тайрон не на шутку боялся потеряться в глубине этих каре-зеленых глаз.
— Может, все-таки поспим? — устало протянул он, не желая признаваться, что большую часть ночей его преследовали сладострастные видения. — В последнее время мне, сказать по правде, сильно недоставало отдыха.
— Как пожелаешь, Тайрон, — спокойно ответила Зинаида, благодарная за этот мягкий тон. Было так славно чувствовать мужа рядом!
Солнце поднялось уже высоко над верхушками деревьев и распростерло свои лучи над городом, когда Тайрон вынырнул из глубины сновидений и смутно понял, что его мучает нечто более существенное, чем сладостная фантазия. Он открыл глаза, ожидая увидеть рядом ласкающую его Зинаиду. Она действительно была здесь, но при этом крепко спала: явственно ощущалось ее слабое дыхание; под ночной рубашкой виднелись все соблазнительные изгибы ее красивого тела. В такой вот позе, прижатый к перине, он чувствовал себя привязанным шелковыми лентами к жесткой лежанке, на которой его истязают сладчайшими, утонченными пытками.
Тайрон пристально изучал ничего не подозревающую жену и, как ни старался, не мог увидеть в ней хитрую коварную лисицу, заманившую его в ловушку. Напротив, он видел лишь невинно спящую девицу, перед которой не способно устоять даже каменное сердце. Мягкие завитки волос выбились из кос и обрамляли овальное личико. Глаза Тайрона скользнули к изящному ушку, вокруг которого завивались кончики коротких прядей. От Зинаиды словно исходило мягкое сияние. Легкий румянец играл на щеках, и под красиво выгнутыми бровями шелковистые загнутые ресницы слегка касались светлой кожи лица. Черты его были аристократически прекрасны — нос прямой, полные губы соблазнительно приоткрыты и сочны, как спелые ягоды. Казалось, они так и ждут страстного поцелуя. Теперь, когда Тайрон жадно пожирал ее взглядом, он даже не вспоминал, что она его соблазнила.
Видно, Зинаида прильнула к нему во сне — простыня и одеяло упали на пол, и лишь ночная рубашка с кружевной отделкой прикрывала тело. Однако и она задралась, являя взору мужу красивые ноги и обнаженное бедро. Как ни жаль было Тайрону отказываться от этой сладостной пытки, он понимал, что если останется рядом с ней еще хоть на минуту, то непременно будет побежден. Ведь почти не меняя позы, он мог без труда проникнуть в манящую плоть и утолить свою пламенную страсть. Но если бы он решился на такое, то едва ли сумел бы остаться верным своей цели.
