ногами, и я не постеснялась ответить.
На этот раз первым проснулся Хавьер.
– Каэтана… я и не думал, что так будет.
Я поцеловала его в ответ. И если бы не слуги с завтраком… Ой, это уже обед?
Хорошо мы отдохнули…
Пришлось вставать, обедать и приводить себя в порядок.
За документами идти не понадобилось, нам все принесли прямо в Бирюзовые покои. Лично эс Малавия.
Сунул мне отдельно свиток – отчетность за последний месяц, – пообещал тоже приехать в академию и подмигнул Хавьеру:
– Вовремя вы подсуетились, эс Гальего.
– Да?
– Его высочество заинтересовался эссой Кордовой. Эсса его очень удивила, и он хотел познакомиться поближе.
– А сейчас он это не рискнет осуществить?
– Сейчас – нет, – отмахнулся казначей. – Эсса свои предпочтения высказала ясно, да и благословение богов – вещь серьезная. С таким не спорят. А если еще и ребенок появится…
Ребенок?
А… а правда, почему нет?
Этому телу восемнадцать лет, но моему разуму намного больше. Так что… Я вполне готова завести ребенка. Но нарочно просить не буду, пусть оно само. Как получится, так и будет.
И, судя по умильной улыбке Хавьера, он тоже готов.
– Мы будем над этим работать, – пообещала я.
– Работайте. Такие подданные нужны Короне, эсса Гальего.
С этим напутствием мы и отправились в академию.
* * *
– Визит короля? О-о-о-о-ох-х-х-х!
Кому в радость, кому в тягость. И в следующие девять дней мы это осознали по полной программе.
Покраска заборов и покраска травы?
Приведение в порядок всего, на что взгляд падал?
Это половина проблемы! А как насчет ПРАВИЛЬНОГО приведения в порядок? Так, чтобы и принять короля достойно, и он сразу понял, что денег дать академии надо. На ремонт?
Это намного сложнее.
Так что…
Работа кипела полным ходом. А тут еще из Сан-Эрмо градоправитель приехал. А что?
Чиновник – он по определению подхалим. Правильный подход к начальству, правильный отход от начальства. Как тут не подольститься? Как такой визит пропустить?
Нереально.
Так что готовили все слаженно и дружно. И место для стелы подобрали хорошее, Алефи понравилось бы.
На берегу моря. На скале.
Билеты на представление… да-да, а как это еще иначе обозвать? Билеты продавались чуть не по десять золотых. Надо же городской бюджет пополнять? Надо!
Так что на мыс только за деньги, а остальные могут стоять вдоль дороги. Авось кому и повезет короля увидеть.
Мы тоже были по уши заняты с драконами. Хавьер готовил торжественный пролет. Но время поговорить с Кайей я нашла.
* * *
– Кайа, я про тебя рассказала королю. Про тебя и Селима.
Кайа посмотрела недовольно:
– Каэ, зачем?
– Потому что такое не скроешь, – честно ответила я. – Что я, не знаю, куда ты мотаешься?
Кайа сморщила нос:
– Н-ну…
– Рано или поздно до короля дойдет. И лучше мы скажем здесь и сейчас, чем потом ему преподнесут это как интригу Санторина. Ты хочешь подставить Селима?
– Нет.
– Ты его вообще любишь?
– Я бы за него замуж вышла. Не дадут.
– Тогда просто люби. Этого хватит.
– А дети?
– Вы уже о детях думаете? А как насчет родителей? Мнения света? Друзей?
Кайа только нос задрала.
– На-пле-вать!
Научила на свою голову.
– А все-таки?
– С родителями я поговорю. Исла согласна, мы с ней можем вообще жить на заставе в Санторине, а мнение света… На нас все равно будут смотреть как на монстров. Первые эссы-драконарии за сотню лет. Надо пользоваться.
– Тоже верно.
– Вот я и буду. Ты меня поддержишь?
– Пока – поддержу, – честно сказала я. – Повстречайтесь год. Сходи в храм Даннары, помолись, чтобы пока детей не было, а там сама решишь, что тебе надо.
– Думаешь, поможет?
– В храме Аласты я была. И Варта. И Сантора… – Я подняла ладонь, на которой больше не было знака Сантора. – Боги помнят. И слышат.
Чистая.
Обещание выполнено.
Кайа кивнула:
– Спасибо. Я схожу.
– И к лекарю тоже. Молитва хорошо, а подстраховаться еще лучше.
– Селим старается, чтобы детей пока не было. Я попросила, – покраснела Кайа. – Но я схожу. Спасибо, Каэтана.
Я только вздохнула.
Сложности. И у меня есть, и у нее будут – куда деваться? Но будет и любовь, и полет, и небо… за это стоит сражаться. И мы – будем.
* * *
– М-да. Перестарались.
Некогда очаровательный эс Матиас Лиез был сильно похож на йети. Такого, психически больного. Он сверкал глазами, сверкал дырами в зубах и, кажется, был чем-то весьма недоволен. Но молчал.
Научили уже.
Да, в местных бедламах очень хорошая методика обучения. Почти как в Англии. Палкой, ногами, ледяной водой… разве что до электрического тока не дошли еще. Отстают от цивилизованных стран. Так что рот открывать Лиез опасался. Выбьют еще последние зубы.
– Добрый день, эс Лиез, – поздоровалась я.
Мы с Хавьером решили его навестить. А вдруг?
Обычно люди, получив оплеуху от судьбы, набираются адекватности. Вдруг и Матиас поумнел? Ну хоть чуточку?
За него Мариса волнуется, его мать волнуется… отец – ну, у того еще дети есть, ему наплевать. Но все-таки! Если бы Матиас понял, что сам во всем виноват, мы бы его выпустили. И до академии довезли. Специально, кстати, на карете приехали, как семейная пара, не хотели показывать, что мы оба – драконарий.
Увы, с Матиасом получился второй вариант.
Это когда человек получает справедливую плюху от жизни, обвиняет всех окружающих и преисполняется злости. А потом ищет на ком ее сорвать. Кажется, уже нашел.
– Добр-р-рый! – то ли прорычал, то ли прошипел Матиас.
Хавьер чуть сдвинул брови.
– Повежливее с моей супругой, любезный.
– С-с-с-с-супругой?! – Нет, раньше Матиас рычал, шипел он сейчас.
Мы переглянулись.
Такая ненависть была в его глазах, такая злоба…
Если его выпустить, он обязательно кинется. И постарается порвать. Или меня, или Хавьера… нет-нет, не зубами порвать. Нанять людей, устроить покушение, сделать все, чтобы мы не выжили.
А то как же!
Его, такого великолепного, такого блистательного – и так унизили! Ему предпочли другого!
Неважно кого, важно, что предпочли! Там и с принцем бы я связалась, Матиас все равно ненавидел бы. Потому что.
Потому что у него отобрали то, что он считает своим.
Потому что кто-то посмел не подчиниться, перейти дорогу…
Потому что жертва вдруг оказалась охотником.
Да, Матиас не знает, что ТА Каэтана, которую он довел, умерла, не осознает, что я – другая. Он слишком тупой для таких сложных материй. Бесчувственный. Ему ни до кого нет дела, кроме себя, но ему и неважно. Меня назначили в бесплатную добычу на все три года
