Пелопс кивнул.
— О да, сьон, ты прав! Я буду хранить эту тайну. И хранить свою голову! Ведь я — великий мудрец!
Блейд снисходительно кивнул, вглядываясь в облако пыли на горизонте. Неужели приближаются посланцы Эль Кала? Он быстро вскочил на ноги.
Действительно, то был долгожданный эскорт — десятка два всадников под командованием молодого сотника. Ему было ведено с почетом доставить принцессу и ее спутников в столичный город владыки моуков, великого и грозного Эль Кала, оберегая их в дороге от всяческих неудобств. Для Канды был приготовлен паланкин, остальным предстояло путешествовать на лошадях. Кроме этих знаков отеческого внимания, у сотника имелось письмо для Блейда. Очень короткое, всего три десятка слов на английском:
«Приветствую тебя, братец! Сердце мое переполняет радость с той минуты, когда я узнал, что ты жив. Жду, надеюсь скоро увидеть тебя. Поторопись!
Твой любящий брат Джеймс».
Джеймс! Блейд вздрогнул, увидев на клочке пергамента имя, которым он назвал своего двойника в Сармакиде, во дворце тайрины. Значит, ее гонец и в самом деле добрался до страны моуков!
Глава 13
Блейд бросил взгляд в зеркало, что украшало широкий простенок меж окон, потом покосился на человека, сидевшего напротив. Казалось, его отражение в холодном блестящем стекле внезапно обрело жизнь; он видел то же смуглое лицо, темные глаза, нос с едва намеченной горбинкой, сурово сжатые губы, твердый подбородок. Да, копия была превосходной, во всем подобной оригиналу, и лишь цвета тюрбанов позволяли различить мнимых родственников: убор Блейда был белым, у его двойника — ярко-красным.
Они сидели друг против друга в квадратном зале, в замке повелителя моуков. Дворцы, башни и дома столицы Эль Кала от фундаментов до крыш были сложены из обожженных кирпичей. Замок владыки тоже не представлял исключения, и чудовищная толщина его кирпичных стен делала комнату сумеречной и прохладной. Покой украшали прекрасные ковры ручной работы. Мебели тут почти не было — только низкий длинный диван, несколько мягких пуфиков, шандалы со свечами да маленькие столики, на которых посверкивали фарфоровой белизной кувшины с холодным питьем.
Блейд щеголял в таком же облачении, как и его двойник: кожаные сапоги, просторные шаровары и долгополый, распахнутый на груди халат с короткими рукавами. Взгляд разведчика скользнул по мускулистой груди развалившегося на диване человека — загорелую кожу перечеркивал чуть заметный шрам. Да, русские были хорошо информированы! Этот рубец остался у него на память о пиратах Альбы, и с тех пор прошло не так много времени.
— Вот мы и встретились, братец, — двойник ухмыльнулся, и Блейд отметил, как непривычно наблюдать со стороны улыбку на собственном лице. — Когда я пришел в себя, то сразу понял, что ты не задержишься — если, конечно, сумеешь добраться до своих. И я решил сам начать поиски.
Первый советник Эль Кала устроился на диване, поджав под себя ноги; Блейд сидел на пуфике, похожем на круглую упругую подушку. Он встал, прошелся по комнате и остановился около узкого окна, напоминавшего бойницу. Внизу лежал кирпичный город; массивные темные здания тянулись вверх, опоясанные тройным кольцом стен. Блейд нервничал и знал, что Джеймс, несмотря на показное спокойствие, ощущает такую же неуверенность. Их встреча в обманчивой тишине сумрачного чертога таила не меньшую опасность для обоих, как если бы они стояли лицом к лицу с оружием в руках.
Нет, подумал Блейд, сейчас не время выяснять отношения. Это показалось бы весьма странным Эль Калу и Канде. Особенно Канде.
Его двойник вытащил из-за пояса трубку, набил ее местным табаком и прикурил от длинной свечи, горевшей в бронзовом шандале рядом с диваном. Несколько раз глубоко затянувшись, он выпустил облако ароматного дыма, попахивавшего ладаном.
— Здесь я стал выходить из образа, — сказал русский, махнув трубкой в сторону Блейда, — Я многого не мог позволить себе дома, братец. Даже во время отпуска не расслабишься! Я всегда жалел, что ты куришь сигареты. Весьма неудобно для человека, который любит побаловаться с трубкой,
Его английский был безупречен; голос казался голосом самого Блейда. Несомненно, он трудился долгие годы, добиваясь полного сходства со своим аналогом. Любопытная профессия, подумал Блейд, подделываться под другого человека!
У него не было времени, чтобы привести мысли и чувства в порядок перед этой встречей. Когда путники в сопровождении отряда моуков прибыли во дворец, Пелопса, Шефрона и Зену сразу куда-то увели; Канда, еще раз заверив Блейда, что они будут в безопасности, исчезла. Разведчика отправили в купальню, поручив заботам дюжины прекрасных и совершенно нагих девушек. Его вымыли, причесали, натерли душистым маслом, проводили в этот сумрачный покой и оставили одного. Затем открылась дверь, и в комнату вошел русский.
Теперь его братец Джеймс сидел напротив, с наслаждением посасывая трубку. Казалось, он искренне рад обрести на чужбине близкого родственника.
— Отвлекись от грустных дум, парень. Расслабься! — Блейд вновь услышал знакомый голос. — Садись, нам есть о чем потолковать. У меня немало вопросов к тебе, да и ты, думаю, не прочь узнать кое-что, — Джеймс затянулся и выпустил колечко сизого дыма. — Тебе ничего не грозит, даже наоборот — в силу некоторых обстоятельств, мы — союзники. Понимаешь?
Блейд натянуто улыбнулся.
— Нет, не понимаю. До сих пор я не числил тебя среди своих друзей.
— На Земле я сказал бы то же самое. Но мы находимся в ином мире, и я не собираюсь с тобой враждовать… Ты мне нужен, потому что лишь от тебя я могу получить необходимую информацию. Видишь ли, я не представляю, где очутился и что надо сделать для возвращения, — он опустил трубку и посмотрел прямо в глаза Блейду. — Если говорить откровенно, ты — моя единственная надежда, братец. Как иначе я попаду домой?
Блейд снова уселся на пуфик, расправил на коленях халат.
— Боюсь, что не смогу тебе помочь, — он сделал паузу. — Скажи-ка, у тебя иногда побаливает голова?
Двойник потер виски.
— Случается. Но не очень сильно. Это что-нибудь значит?
Все же между нами есть разница, понял Блейд. Она коренилась глубоко, на уровне нейронных связей мозга, но в ее существовании сомневаться не приходилось. Этот человек обладал чем-то вроде ментального щита, естественного или благоприобретенного; как бы то ни было, Лейтон не мог вытащить его отсюда по собственному желанию.
Еще Блейд думал о том, что нельзя верить ни единому слову двойника — что бы он ни говорил сейчас или в будущем, хотя иногда его речи могут казаться вполне искренними. Мир между ними невозможен! Воспоминания о хирургическом столе в старой конюшне еще не успели остыть.
