— Очень благодарен почтенному фильму, показанному в тот вечер, а также вам, миссис Уитхорн. — Затем улыбнулся мне:
— Ваши сомнения рассеялись, мистер Кэвел?
— У меня их и не было, доктор, но работа полицейского состоит в проверке самых мелких фактов.
Доктор Грегори проводил меня до парадной двери. Было еще темно, холодно и очень сыро, однако уже можно было разглядеть, как на гудронированном шоссе плясал дождь. Я подумал, как лучше ответить ему о ходе расследования, и Грегори действительно спросил об этом:
— Я не прошу вас раскрывать профессиональные тайны, мистер Кэвел, но, гм… полагаете, вам удастся поймать этого дьявола? Есть ли какие успехи?
— За последние полсуток их оказалось больше, чем требуется.
Расследование вывело меня на верный след. Я бы сказал, вывело вплотную… если не учитывать, что я вновь наткнулся на глухую стену.
— Через стену можно перелезть, мистер Кэвел.
— Конечно. Я перелезу через нее, — и, помолчав, добавил:
— Не знаю, следовало ли мне говорить об этом, но, уверен, вы никому не расскажете.
Он стал горячо заверять, что будет нем, как могила, и мы расстались.
Проехав с полмили, я остановился, зашел в телефон–автомат и позвонил в Лондон.
— Не спали, Кэвел? — вместо приветствия спросил Шеф.
— Нет, сэр.
— Что поделаешь, я тоже в таком положении. Кажется, нажил себе врагов, вытаскивая из постели людей среди ночи.
— Не меньше меня, сэр.
— Пожалуй. Есть какие–нибудь результаты?
— Ничего особенного. А у вас, сэр?
— Чессингем. Нет никаких данных, что он владел гражданскими водительскими правами. Возможно, имеются в другом месте, не в Англии, хотя и маловероятно. Что касается его армейского послужного списка, то он, оказывается, был в королевском армейском батальоне по обслуживанию.
— Вот как. Тогда есть шансы обнаружить, что он имел права. Вы обнаружили, сэр?
— Мне удалось только установить факт службы Чессингема в армии, сухо сказал Шеф. — Он действительно служил. Аппарат военного министерства необычайно медленно работает ночью, но оживляется днем. К полудню мы что–нибудь из них выудим. Зато мы получили некоторые довольно любопытные цифры, касающиеся Чессингема, их нам предоставил полчаса назад управляющий банком.
Он продиктовал мне цифры и повесил трубку. Я устало залез в машину и поехал к дому Чессингема. Через четверть часа я был там. В полумраке наступавшего рассвета куб дома с его нижним подвальным помещением выглядел неприятнее и мрачнее прежнего. Но мои впечатления сейчас не имели никакого значения. Я взлетел по истертым ступеням и позвонил. Открыла Стелла Чессингем. Она была чисто и привлекательно одета, цветастый халатик ей очень шел, волосы гладко зачесаны, но лицо бледное, а серые глаза усталые.
Когда я сказал, что хочу видеть ее брата, она не проявила восторга.
— Входите, — нехотя сказала она. — Мама еще в постели. Эрик завтракает.
Снова дразнящий запах бекона и яичницы. Снова я почувствовал слабость. Чессингем взволнованно поднялся и нервно поздоровался:
— Доброе утро, мистер Кэвел.
Отвечать тем же мне не хотелось. Я равнодушно поглядел на него, как смотрят только полицейские и официанты, и сказал:
— Мне придется задать вам еще несколько вопросов, Чессингем. Я провел бессонную ночь и не настроен разоблачать ваши увертки. Отвечайте откровенно. Этой ночью мы узнали некоторые любопытные подробности, выводящие на вас. — Я взглянул на его сестру:
— Мисс Чессингем, не хочется вас расстраивать без надобности. Лучше бы я побеседовал с вашим братом наедине.
Она посмотрела на меня, широко раскрыв глаза, и собиралась было уйти, но голос брата остановил ее:
— Останься здесь, Стелла. Мне нечего скрывать. Сестра все обо мне знает, мистер Кэвел.
— На вашем месте я не проявлял бы столько уверенности, — холодно произнес я и сурово поглядел на него. — Если хотите остаться, мисс Чессингем, то оставайтесь. Но помните, я просил вас удалиться.
Оба они были бледны и чрезвычайно напуганы. Учитывая мою способность запугивать людей, меня бы в любой момент взяли в центральную европейскую секретную полицию, в Интерпол. Я приступил к допросу.
— Что вы делали в прошлый вечер, Чессингем? Скажем, около десяти часов?
— Вчера вечером? — заморгал он. — Почему я должен был считать каждый свой шаг вчера вечером?
— Вопросы задаю я. Пожалуйста, отвечайте.
— Я… я был дома. Со Стеллой и матерью.
— Весь вечер?
— Конечно.
— Отнюдь не «конечно». Кто может подтвердить, что вы находились дома?
— Только Стелла и мать.
— Только мисс Чессингем. В десять часов ваша мать обычно уже в постели.
— Да, в постели. Я забыл.
— Не удивлен. Вы забыли мне сказать, что служили в королевском армейском батальоне обслуживания.
— В батальоне?.. — Он опустился за стол, конечно, не для того, чтобы продолжать завтрак. Едва заметное движение руки подсказало мне, что он сжал ладони. — Да, это правда. Но как вы узнали?
— Птичка начирикала мне на ушко. Та же птичка сказала, что вы водили армейский грузовик. — Мне ничего не оставалось, как слегка слукавить. Что делать, время было не на моей стороне. — А вы говорили, что не водите.
— Да, я не могу. — Он бросил взгляд на сестру и снова посмотрел на меня. — Это ошибка. Кто–то ошибся.
— Вот видите, Чессингем, а вы отказываетесь. А если к вечеру вам будут представлены четыре свидетеля, которые под присягой подтвердят, что видели вас за рулем?
— Возможно, один–два раза я и пробовал. Я… я не помню. У меня нет прав.
— Надоело! — сказал я с отвращением. — Вы ведете себя по–дурацки. А вы не кретин, Чессингем. Перестаньте увиливать и корчить из себя дурачка.
Вы можете водить машину. Признайтесь. Мисс Чессингем, ведь ваш брат может водить, не правда ли?
— Оставьте Стеллу в покое! — выкрикнул побледневший Чессингем. — Вы правы, черт вас возьми! Я могу водить… кое–как.
— Думаете, поступили очень разумно, оставив «бедфорд» у своего дома два дня назад? Предполагали, что полиции никогда и в голову не придет подозревать кого–то в столь очевидном?
— Никогда и близко не был у этой машины! — закричал он. — Клянусь.
Клянусь, что не был у этой машины! Я испугался, когда вы вчера пришли к нам, и решил сделать все, чтобы доказать свою невиновность.
— Невиновность? — засмеялся я смехом полицейского. — Снимки Юпитера, по вашему утверждению, вы сами делали. Как вы их сняли? Смастерили приспособление для автоматического фотографирования, когда вы здесь отсутствуете, а находитесь в Мортоне?
