– Почему вы не могли привести моего брата в ваш офис? – спросила Роза, голос ее дрожал.
– Простите, мэм, – сказал администратор, – мистер Джефферсон имеет историю с непредсказуемым поведением. Согласно нашим инструкциям его нельзя переводить никуда из помещения, где он находится. По любой причине.
– Посмотрим, – мрачно сказала Роза.
В конце коридора два дюжих служителя присоединились к ним.
– Где мы? – спросила Роза.
– Это медицинская палата, мэм.
Что-то в голосе администратора встревожило Розу. Она остановилась, заглянула через окно из стекол и не могла удержаться, чтобы не вскрикнуть.
– Что за ад вы здесь устроили? – закричала она.
Внутри камеры, стены которой обиты грязной парусиной, был человек или то, что от него осталось. Он был завернут в смирительную рубашку, которая стягивала руки и верхнюю половину тела, но оставляла свободу ходить по камере и биться о стены. Его брюки были грязны и покрылись коркой, его лицо кровоточило от наказания, которое он наложил на себя.
– Мисс Джефферсон, пожалуйста.
Роза оторвалась от него и начала бегать от камеры к камере, заглядывая через глазки.
– Где Франклин? – кричала она. – Что вы с ним сделали?
Откуда-то из мрака ответил хриплый голос:
– Привет, Роза. Добро пожаловать в Лондон.
Роза пыталась отгородиться от пугающего мира, лежащего за дверью камеры Франклина. Она достаточно успокоилась, чтобы оценить условия, в которых содержался ее брат. Камера была чистая, полотняные одеяла свежевыстиранные. Она была обеспокоена тем, как похудел Франклин, но он убедил ее, что ухаживают за ним хорошо. Что беспокоило Розу, так это отстраненность Франклина. Он выглядел безразличным, его глаза, казалось, смотрели сквозь нее. Его голос, когда-то столь звонкий и живой, был монотонным.
– Я хочу вызволить тебя отсюда, – говорила Роза. – Как только я прибуду в Лондон, я возьму тебя на поруки. Я найму лучших адвокатов. Через несколько дней ты вернешься в Лондон.
Франклин слабо улыбался: – Спасибо.
Роза в отчаянии ломала руки:
– Ты должен рассказать, что случилось. Я должна знать!
– Но это же просто. Я застрелил Мишель.
– Но почему? Франклин отворачивался.
– Я очень устал, Роза. Я хочу отдохнуть.
– Франклин, пожалуйста, не отворачивайся от меня. Я здесь затем, чтобы помочь тебе.
Франклин взглянул на нее, его глаза наполнились жалостью.
– Ты не шутишь, Роза? Ты собралась помочь мне – таким же путем, как ты сделала это в Нью-Йорке?
– Нью-Йорке? Я не понимаю…
– Я узнал о моей медицинской карте. Ты никогда мне о ней не говорила.
Роза была ошеломлена. Обвинение в глазах Франклина раздирало ей сердце.
– Я могу объяснить все…
– Я не сомневаюсь, что ты можешь, Роза. Но не мне. Объясни это Мишель. Ее я почти убил.
Роза обвила Франклина руками, но было слишком поздно. Он сидел на койке, неподвижный, с закрытыми глазами, молчаливый, как статуя. Долго она держала его так, не зная, сможет ли она вернуть его обратно.
– Я не понимаю, как вы могли привезти его сюда, – говорила Роза, вероятно, десятки раз. – Это сумасшедший дом!
Она была в офисе у администратора, сидя напротив сэра Денниса Притчарда.
– Полиция не могла поступить по-другому, – ответил доктор. – Фактически Франклина хотели поместить в отдельную камеру, в отделение для злостных правонарушителей. Поверьте мне, это было бы много хуже.
– Ну, я собираюсь вызволить его отсюда.
Сэр Деннис ничего не сказал. Он слышал, что Роза упомянула «Тори, Тори энд Деслорьерс», наиболее влиятельную и престижную юридическую фирму в Лондоне. Он пожелал ей удачи, но сомневался, что даже их влияние поможет освободить Франклина до того, как он предстанет перед судом.
– Доктор, что вы реально знаете о состоянии моего брата? – спросила Роза, вспомнив, что сказал ей Франклин.
– Намного более, чем вы или Харрис предпочли рассказать мне, – холодно ответил сэр Деннис. – У вас могли быть свои причины утаивания армейской медицинской карты от Франклина. Но не показать ее мне – непростительно.
Роза покрылась малиновой краской, но сдержалась.
– Я так понимаю, что вы видели эту карту?
– Да.
– Где же вы ее достали?
Сэр Деннис объяснил, как Мишель ездила за информацией в Париж.
– Ваша невестка – отважная и заботливая жена. Возможно, если бы информация была у нас раньше, ничего этого не случилось бы.
– Пожалуйста, не судите меня, доктор, – сказала Роза. – Моя единственная забота – была и есть – это Франклин. – Сейчас, когда вы все знаете, есть ли что-нибудь, что вы можете сделать для него?
– Хотелось бы, чтобы я мог, мисс Джефферсон. Костяшки пальцев Розы побелели, когда она схватилась за ручки кресла. Потом она встала и пошла к двери.
– Спасибо вам за все, что вы сделали, доктор. Пожалуйста, скажите Франклину, что я вернусь утром.
– Мисс Джефферсон, можете вы мне по крайней мере сказать – почему? – окликнул ее Деннис.
Роза колебалась.
– Сейчас это уже не имеет значения, правда?
Ко времени, когда она прибыла в «Ритц», Роза была совершенно измучена.
– Мисс Джефферсон, вас хочет видеть джентльмен, – сказал менеджер, протягивая ей ключ. – Он в Длинной галерее. Вы желаете видеть его сейчас?
Думая, что это, должно быть, Гарри, Роза проигнорировала усталость и сказала «да». Она последовала за менеджером. Рот ее открылся, когда она увидела Монка Мак-Куина.
– Что ты здесь делаешь? Я имею в виду, это чудесно – видеть тебя, Монк. Я никогда не рассчитывала…
Монк обнял ее.
– Ты видела Франклина?
– Он в порядке… по крайней мере так кажется. Но они заперли его в сумасшедший дом…
– «Беллингхэм», я знаю.
Роза поглядела на него озабоченно:
– Монк, а что ты здесь делаешь?
Монк рассказал о телеграмме от сэра Денниса Притчарда, по которой он прибыл, и как он помогал в поисках Франклина.
– Я благодарна тебе, Монк, – сказала Роза. – Но я не понимаю, почему Притчард сообщил первому тебе, а не мне.
– Потому что об этом просила его Мишель.
– Мишель? Почему она вызвала тебя?
– Я ее друг, – тихо сказал Монк. – Ей больше не к кому было обратиться. Она была в ужасе, Роза.
«Все вернулось к войне, – подумала Роза, – и к тому, что они втроем делили». Она могла понять переход Монка на сторону друга. Такова была его натура.
– Как Мишель? – спросила она.
– У нее все будет хорошо, если ты это имеешь в виду. – Монк колебался. – Я также знаю о медицинской карте.
– Я не хочу обсуждать это, Монк. Не сейчас.
– Хорошо. А что относительно Гарри Тейлора?
– А что? Монк взорвался.
