могу сидеть на месте. Но меня посетила одна очень важная мысль. – Стефано задумался, а потом улыбнулся: – Мы поедем прямо к Медичи во дворец. Если он молчит, то буду говорить я. Не люблю долгое молчание.
Стефано передал поводья конюху и кивнул в сторону замка:
– Сфорца уже здесь?
– Ждет, ваша светлость, – кивнул кондотьер.
Маурицио был правой рукой герцога, он был другом, а возможно, больше, он был братом. Они росли вместе, вместе учились военному делу, делились секретами, и иногда Маурицио мог позволить вольности в общении с герцогом. Но только тогда, когда они оставались наедине.
И о любой ошибке его светлости Маурицио мог спокойно высказать все что думает. Сейчас его не заботил союз флорентийцев с арагонцами, его шокировала новость о том, что Стефано собрался во Флоренцию.
– Ты с ума сошел! – Маурицио с трудом поспевал за герцогом. – Нас всех вздернут на столбах, а потом захватят Миланское герцогство и провозгласят себя правителями. Разделят земли пополам: половина отойдет Венеции, половина Флоренции. А все только потому, что его светлость не имеет терпения…
Стефано резко обернулся и прервал его:
– Прошло достаточно времени с момента исчезновения герцогини, мое терпение уже дало трещину, а гнев готов вырваться наружу. И я не доверяю Фоскари-младшему, который отправился во Флоренцию и не нашел ни одной нити, что связала бы его с Дианой. Я хочу посмотреть лично в глаза Медичи и задать ему пару вопросов. Едем завтра на рассвете, собери для меня самых лучших воинов…
– Мы будем наступать на Флоренцию? – сглотнул Маурицио, подумав, что герцог сходит с ума.
Но Стефано задумался, понимая, что выбора нет. Он долго ждал, останавливал себя тем, что из-за его похода во Флоренцию и стычки с Медичи может пострадать обычный народ.
– Я постараюсь быть скромнее и убивать лишь тех, кто перейдет мне дорогу. – Стефано направился внутрь замка, проходя мимо стражника, который поклонился и открыл ему дверь внутрь. Карло уже не стоял здесь в ожидании новостей, и Марты тоже не было видно. Они ежедневно выходили из замка, чтобы услышать хоть какие-то вести о герцогине. Но нет, вестей не было. Доменико прислал несколько писем, пару из Венецианской республики и одно из Флорентийской, но ничем не обрадовал, суть одна – про миланскую герцогиню никто не слышал.
Стефано быстрым шагом пересек большой зал и распахнул дверь в средний. При виде его Франческо Сфорца низко поклонился:
– Ваша светлость, вы просили моего присутствия. Я к вашим услугам.
Маурицио закрыл дверь за герцогом, чтобы им никто не мешал, и присоединился к мужчинам.
– Да, – герцог указал на кресла, стоявшие напротив его большого темного стола, а сам прошел и сел за стол, – надо обсудить союз Флоренции и Неаполя, который явно сделан для того, чтобы нанести визит в Милан. Наши люди, которые внедрились в их армию, будут информировать нас о их передвижении.
– Они известили нас, сколько человек в той армии? – спросил Сфорца, и Стефано протянул ему письмо. Он быстро скользнул взглядом по буквам и отдал послание герцогу. – Надеюсь, наши шпионы ведут себя незаметно. Пока непонятна численность армии, но думаю, надо укрепить охрану на границе с Генуей…
– Генуей правит мой губернатор, это значит, мы должны думать и об их территории. Надо укреплять границу с морем.
В дверь постучали, и она тут же распахнулась, впуская внутрь Карло, который держал на серебряном подносе бумагу:
– Письмо для его светлости.
Как только герцог взял послание, Карло тут же ретировался, закрыв за собой дверь.
Стефано надломил печать, уже зная, кому она принадлежит – одному из миланских шпионов, посланных во Флоренцию. Герцог не доверял Доменико, поэтому следом за ним отправил еще нескольких своих человек.
Держать это письмо было очень волнительно, хотелось прочитать обнадеживающие вести о Диане. Только бы не узнать о ее смерти. Это будет большим ударом после гибели родителей. Стефано исподлобья взглянул на присутствующих, дав понять, что разговор будет прерван на несколько минут, и уткнулся в текст письма.
Но по мере чтения взгляд герцога менялся: от сурового до удивленного, а потом он воскликнул:
– Двадцать шесть галер было послано из Неаполя, они двигаются на Геную. По суше нас атакуют флорентийцы. – Он вскочил со своего места, пытаясь осознать, что надо срочно выдвигаться в Геную. Надо срочно начать укреплять свои границы и отбивать врага, чтобы он не продвинулся дальше. – Нельзя дать им пройти на нашу землю! Срочно соберите всех людей, выдвигаемся немедленно! В Генуе стоят наши галеры, придется выводить их прямо в море!
Двое кондотьеров встали со своих мест под суровым взглядом Стефано Висконти. Видно было, что герцог зол, он не ожидал такой спешки в войне. Но Медичи никак не мог угомониться и дать перерыв воинам. А еще его злило, что Флоренция теперь в союзе с арагонцами: у них прекрасный морской флот. Какой флот есть у Милана? Никакого, потому что рядом даже нет воды! Благо есть Генуя и морской порт там. Надо было срочно ехать в Геную на переговоры с губернатором, прийти на помощь ему, потому что это было выгодно и крайне важно для Ломбардии.
Поиски Дианы опять откладывались, Стефано корил себя за это. Но верил, что, как только ступит на земли Генуи, переговорит с губернатором и будет уверен, что земли Миланского герцогства и Генуэзской республики вне опасности, он двинется к другой границе – флорентийской.
Самой большой его ошибкой было жениться! Какую глупость навязал ему отец. Герцог чертыхнулся и вышел из замка, наткнувшись на Карло.
– Ваша светлость, леди Изабелла хочет вас видеть.
Только ее здесь не хватало! Почему на его голову сваливается столько проблем в один миг? Хотя Изабелла – это не проблема, но сейчас даже мелочь раздражала.
– Где она?
– В библиотеке, – мажордом поклонился и снова удалился.
А Стефано сжал пальцы в кулаки и тяжело выдохнул. Ему некогда сейчас думать о чувствах этой женщины. Ему нужно выстроить план, стратегию, разработать дальнейшую военную тактику.
Но пришлось идти в библиотеку, заставляя ждать своих рыцарей, которые уже собирались в дорогу.
Как только герцог переступил порог своей библиотеки, леди Изабелла тут же встала с кресла. Она поклонилась ему, соблюдая все правила этикета. Но потом все ее манеры ушли на второй план:
– Стефано, мне так одиноко! Я днями и ночами думаю о том, что я теперь одна. – Она театрально приложила платок к краю глаза, но Стефано прекрасно знал, что никаких слез у
