Читаем без скачивания Легионы идут за Дунай - Амур Бакиев

Вельможа уклончиво отнекивался.

– Мне не по душе скитаться бесплотной тенью по сырым лугам за речушкой с ледяной водой. В конце концов никто не мешает нам приносить жертвы и Замолксису, и Кабирам, и Юпитеру.

Роскошный храм Юпитера Всеблагого Величайшего, стены и колонны которого были видны с любого места Колонии Ульпия Траяна, болезненно привлекал расчетливые взоры переметчиков. Каменщики уже положили опорные балки крыши. Освящение жилища бога приближалось с каждым днем. Из Рима прибыла группа жрецов для участия в церемонии. Регебал с Дакиском передали через доверенных людей по пятьсот драхм каждому священнослужителю-римлянину.

– А чем отличается коринфская капитель от ионической? – хозяин слегка пристукнул носком римской каллиги резные ярусы болванки. Архитектор распрямился.

– Ионическая скромнее и толще. Коринфская же покрывается по кругу изображениями виноградных и лавровых листьев, различных плодов. Она тоньше, ажурнее, наряднее.

– Наряднее?

– Да, в Риме предпочитают коринфские колонны.

– В Риме... Делай коринфские. Вперемешку с этими. За деньгами я не постою!

– Но, почтенный Регебал, осмелюсь заметить, что типы нельзя смешивать. Получится крикливо. И заносчиво. У нас в Греции давно...

– То в Греции, – перебил Регебал разглагольствующего грека, – а я, слава богам, имею честь жить в городе, носящем имя Траяна Августа! И потому делай по-моему!

Архитектор открыл рот, собираясь возразить, но странные звуки прервали разговор. По улице проезжали несколько армейских обозных телег. Конные римляне и даки сопровождали повозки. Загорелый сальдензий с изрезанным лицом мерно постукивал в большой погребальный барабан. Дакийские конники держали копья наконечниками вниз.

– Что это, почтенный, – лицо зодчего выражало испуг, – кого-то убили?

Каменщики прекратили работу. Рабы – костобоки и роксоланы перебрасывались взглядами. Регебал спиной почувствовал радость соплеменников.

– Продолжать! – рявкнул он. – Сейчас я все узнаю.

Истощенный трибун-римлянин еле держался в седле от потери крови. Доспехов на нем не было. В разрезе ворота туники виднелась бледная кожа. Регебал поравнялся с телегой и, идя рядом, заглянул через борта.

– Сипа!

Вельможа отшатнулся. На испачканной соломе лежал мертвый старейшина сензиев. Горло покойника багровело. Обломанное древко сарматской стрелы торчало прямо из шейной ямки. Лучник попал точно выше грудной кирасы римского панциря. Регебал содрогнулся. Веджес. Теперь вот Сипа. Кто следующий? Шурин царя приотстал. Он не стал рассматривать другие трупы. Римляне и даки подрагивали на ухабах. Конвойные время от времени поправляли свесившиеся кисти рук. Регебал тронул за ногу верховного альбокензия.

– Как это произошло?

Мужчина посмотрел на него сверху вниз. Сплюнул. Набитая опилками волчья голова под наконечником копья насмешливо скалила зубы. Черные ленты пылились по земле.

– Он выехал из Ампела. До полудня прискакал римлянин. Сказал, что даки Децебала напали на строителей дороги. Идет бой. Трибун полевой кастры послал свою британскую когорту. Сипа велел нам седлать лошадей. Микес отговаривал. Вон он! – всадник качнул подбородком в сторону седобородого мертвеца с зияющей раной от сарматского контоса в животе. – Но где там! Сипа понесся как очумелый. Никакого нападения не было. Кто-то из Децебаловых волков просто переоделся римлянином. Когорту они пропустили. А нас встретили. Сипа принял легкую смерть. Он упал первым. Сарматы, патакензии, карпы и германцы пощады не знали. Не подоспей римляне – я тоже валялся бы сейчас там.

Регебал прищурился.

– Ты видел предводителя лесных?

– Видел! – надул щеки альбокензий. – Да я узнал бы его по голосу с закрытыми глазами. Сабитуй костобокский и его сын Тарскана не прячутся в бою за спины воинов.

– Сабитуй... – прошептал сановный сальдензий. – Значит, он не пил яд на площади в Сармизагетузе в тот день.

Телеги и конники давно пылили вдали, а Регебал, прикусив губу, думал, стоя посреди дороги.

Вино не пьянило. Светильник чадил и потрескивал. В оконные проемы таблина заглядывала яркая дакийская луна. Причудливые тени ночных бабочек метались вокруг масляного фонаря в недостроенном атрии. Регебал методично наливал стакан за стаканом и опрокидывал в рот. Мрачные думы одолевали вельможу. Чтобы забыться, он приказал вечером искупать и положить в постель рабыню, но сам же прогнал ее. Страх терзал душу. «Децебал! Почему ты не умер?! Ты давно должен быть мертв. Сарматы служат тебе по-прежнему. О да! В твоих с Диегом тайниках много золота. Оно всемогуще. Но сколько же ты будешь преследовать нас, спасителей Дакии?»

– Кто здесь? – поднял голову вельможа. Ему показалось, кто-то проскользнул мимо бассейна в перистиль.

– Тринна! Это ты?

Молчание. Крупная бабочка залетела в кабинет и запорхала под потолком. Регебал перевел взгляд на насекомое. «Счастливая. Летит куда хочет. Я виноват сам! – гневно укорил себя шурин царя. – Никто, кроме меня, не нанесет смертельного удара проклятому Дадесиду. Здесь бессильны римляне и боги. Но тогда придется отдать все! Нет! Нет! Ты все равно обречен, Децебал! Умри! Умри! Проклятый патакензии!»

Тень. Она опять мелькнула в атрии. В доме все же есть кто-то. Что может так маячить на ослепительно белой штукатурке стен?

– Тринна! – Регебал поднялся со скамьи и приблизился к выходу из таблина.

– Я, Прекрасный!

«Прекрасный? Странно. Он никогда так не называл меня». Сальдензий выступил в атрий. В зале никого не было. Забытые строителями лопаты торчали из недоделанного бассейна.

– Тринна!

– Я...

Регебал оглянулся и похолодел от ужаса. Незнакомый молодой дак с обнаженной фалькатой в руке пристально смотрел в глаза сальдензию.

– Тр-р-р-инн-а... – прохрипел Регебал еще раз бессознательно.

– Я за тобой, сиятельный. Царь гетов и даков интересуется, почему ты до сих пор не у Замолксиса?

– К-к-то ты? – шепот изменника перешел в сип.

– Слуга Замолксиса.

Регебал заметил серебряный обруч жреца вокруг чела юноши. Жрец, не отрывая взгляда от дрожащего вельможи, качнул мечом.

– Подойди ко мне, Регебал.

– Я...

– Подойди ко мне, Регебал!

Посланец смерти сделал шаг вперед. Регебал в животном ужасе отступил назад. Жрец сделал еще несколько шагов. Вступил вслед за обреченным мужем в кабинет. Свет лампы на миг ослепил его. Убийца прищурился. Регебала подбросило. Он выхватил из ножен широкий дакийский кинжал и с силой метнул в противника. Бросок был настолько силен, что лезвие, вылетая, рассекло пальцы.

– Я-а-а-х...

Пришелец выронил фалькату и ухватился за грудь. Клинок по самую рукоять вошел прямо под левый сосок. Регебал подскочил к обреченному и, выдернув кинжал, несколько раз пронзил живот и шею. Исступленно откинул оружие и выбежал в атрий.

– Тринна!!! – крик поднял на ноги весь дом.

Рабы, родичи встревоженной гудящей толпой ввалились в залу. Регебал отер пораненную ладонь о рубаху.

– Тринна! Коня мне! И одежду! Живо!

– Куда поедем? – осведомился ничему не удивившийся племянник.

– Во дворец, к императору. Немедленно!

Рабы, отворачивая в сторону лица, подняли тело жреца и вынесли из помещения во двор.

...Траян, скрывая волнение, следил за работой саперов. Три полных когорты оцепили небольшую долину. Авидий Нигрин и Адриан в резных серебряных шлемах стояли поодаль от цезаря в свите легатов и трибунов. Регебал, насупив жесткие складки на переносье, думал о своем. Лопаты легионеров с мокрым хрустом и шорохом вгрызались в гравий и песок перемычки. Центурионы против обыкновения не кричали.

– Светлейший принцепс! – трибун саперной когорты приблизился к императору.

– Докладывай!

– В двух стадиях отсюда солдаты обнаружили множество скелетов. По обрывкам одежды это наши. Римляне.

Траян повернулся к Регебалу. Вельможа не отвел глаз. Жестко усмехнулся.

– После того, как они сделали дело, воины Диега перебили всех до единого.

– Сколько их было всего?

– Человек сто.

Император приказал трибуну:

– Соберите костяки и погребите там же, где и нашли.

Трибун лязгнул поножами и отправился выполнять приказание. Губы Регебала искривила жестокая усмешка. Тем временем землекопы прорыли широкую канаву. Вода из речки хлынула в образовавшееся русло. Уровень ее в основном водотоке резко упал. Обнажилось илистое дно. Шурин Децебала указал на корявую извилистую сосну на противоположном берегу.

– Вели отсчитать девять шагов на это дерево от той серой глыбы. От того места – пять шагов вверх по течению.

Саперы отмерили положенное количество шагов. Десятки заступов принялись раскидывать ил, ветки, мелкую гальку. Металл звякнул о сплошные каменные плиты.

– Есть!

Траян спустился вниз в русло реки. Преторианцы закрыли повелителя щитами со всех сторон. По приказу императора солдаты поддели коваными железными ломами углы блоков. Мышцы на плечах легионеров вздулись. Отделение, багровея от натуги, просунуло в щель заостренное буковое бревно.