Читаем без скачивания Гость из бездны - Георгий Мартынов

Против обыкновения он не спросил тотчас же, как это делается, и Волгин понял, что Второв сам догадался.

Только они взялись за кушанья, как раздался чей-то голос. Он звучал не громко, но очень ясно, точно говоривший находился рядом:

— Внимание! Навстречу идёт ракетоплан «Марс — Земля». Наш корабль поравняется с ним через четыре минуты. Скорость обоих кораблей в момент встречи будет пятьсот метров в секунду. Минимальное расстояние — два километра. Корабль можно видеть: пассажирам верхнего яруса — в стороне каюты номер шестнадцать, нижнего — каюты номер сорок два. Внимание! До встречи три минуты двадцать шесть секунд.

Прямо напротив Волгина на двери одной из кают вспыхнула большая цифра «42». Он указал на неё остальным.

— Не лучше ли пройти наверх? — сказала Мельникова. — Мы ещё успеем.

— Отсюда так же хорошо видно, как и наверху, — ответила ей Мэри и прибавила: — Я очень люблю смотреть на встречные ракетопланы.

Это звучало совсем так же, как в былое время: «Я люблю смотреть на встречные поезда».

— Зачем нужно замедлять скорость, — спросил Второв, — и снова её наращивать? Лишняя трата энергии. Разве это так уж необходимо, увидеть встречный ракетоплан?

— Традиция! — ответил Владилен. — Своего рода вежливость.

— Попробуйте соблюдать такую вежливость в межзвёздном полёте, — усмехнулся Игорь Захарович.

— Там совсем другое дело.

Прямо над горящей цифрой «42» на «звёздном небе» появилась белая стрелка. Своим остриём она указывала на едва заметную тускло блестевшую точку, крохотную звёздочку. Это и был встречный корабль.

Точка увеличивалась, превратилась в яркую звезду, потом потускнела. Несколько секунд… и ясно виден стремительно приближавшийся космолёт.

Казалось, что оба корабля летят прямо друг на друга, что ещё немного — и они столкнутся.

Когда на мгновение корабли поравнялись, раздался голос:

— Счастливого пути! — Затем был произнесён ряд цифр.

— Первое относится к нам, — сказал Владилен. — А цифры сообщают что-то командиру. Видимо, какая-то неисправность в приёмном аппарате.

— Почему неисправность?

— Потому что оба корабля могут передавать сообщения в любое время, а не только при встрече. Мы почему-то услышали часть фразы, которая не имеет к нам, пассажирам, никакого отношения.

— Вот уж не думал, что и теперь случаются неисправности, — заметил Второв.

Владилен пожал плечами. У него был такой смущённый вид, что все рассмеялись. Точно он лично был виноват в этом.

Видимо, не один Владилен чувствовал неловкость. Раздался голос:

— Говорит командир ракетоплана. Экипаж приносит свои извинения пассажирам за небрежность, допущенную механиком Эргом, по вине которого вместе с приветствием со встречного ракетоплана вы услышали постороннюю передачу.

— Зачем было называть имя? — спросил Волгин.

— В наказание Эргу, — ответила Мэри. — Теперь он всю жизнь будет внимателен.

— Тяжёлое наказание! — насмешливо заметил Крижевский.

— Видимо, достаточно тяжёлое.

В «столовую» начали спускаться другие пассажиры. Вероятно, они знали, что произойдёт встреча, и дожидались её в саду. Столы занимали один за другим.

Когда завтрак был окончен, Волгин вопросительно посмотрел на Владилена. Тот улыбнулся и сказал:

— Догадайся сам.

Волгин вспомнил обед в Ленинграде.

— Можно убрать, — сказал он.

И лист, лежавший на его столе, поднялся и быстро скрылся в одной из кают, где, по-видимому, помещались аппараты и механизмы «кухни».

Владилен повторил те же слова, и их стол также опустел. По воздуху плыли уже многочисленные «подносы», безошибочно находившие нужный им стол. Кое-кто из пассажиров следил за ними с явным любопытством, что доказывало непривычность этого зрелища. Очевидно, подобный способ подачи блюд применялся только на ракетопланах, и те, кто летал редко, ещё не потеряли интереса к нему.

— Мне кажется, Игорь Захарович, — сказал Волгин, — что вы понимаете, как это делается. Объясните мне.

— В общих чертах догадаться нетрудно, — ответил Второв. — Соединение кибернетики с управляемой антигравитацией. И то и другое настолько развилось, что их применяют даже для таких бытовых целей. Видимо, существует управляющий агрегат, который слышит, от какого стола поступил заказ, и направляет туда накрытый поднос, регулируя его вес. Вот и всё, что я могу сказать. Но как всё это делается в деталях, как устроены эти неимоверно сложные аппараты… А может быть, они и очень просты… Тут я ничего не понимаю И вряд ли кто-нибудь сможет нам объяснить. Чтобы понять, надо овладеть основами современной науки и техники. Кстати, Дмитрий, вы снова назвали меня по имени и отчеству. Ещё раз прошу вас, не делайте этого. Будем как все.

3

На этот раз не один Волгин устроился у «окна». Посадка на другую планету интересовала всех. Все шестеро придвинули свои кресла к прозрачной стенке и расположились в них, по крайней мере, за час до финиша.

Марс был уже близко, по величине он равнялся диску полной Луны и увеличивался на глазах.

Ракетоплан летел вниз. Никто не заметил, как он, на середине пути, повернулся дном к Марсу.

Межпланетные путешественники хорошо отдохнули. Шесть часов все крепко спали, причём только одному Волгину пришлось обратиться к корабельному врачу. Остальные заснули без помощи медицины.

Они вылетели с Земли рано утром, но Фаэтонград находился в таком месте, где ко времени прилёта на Марсе также наступило утро. «Ночь» провели на ракетоплане.

Волгин потому и согласился лечь спать, что не хотел делать это сразу по прилёте. Прилететь впервые в жизни на другую планету и отправиться в постель — это было бы ни с чем не сообразно.

Шестьдесят минут промелькнули как одна, хотя смотреть было почти не на что. У Марса был удивительно скучный вид. Оранжево-красная пустыня с редкими тёмными пятнами растительности. И больше ничего.

Но за десять минут до приземления картина изменилась. Пустыни разошлись в стороны, под кораблём оказалось огромное пространство, покрытое точно синим ковром.

— Это лес, — сказал Владилен, — выращенный нами. На Марсе никогда не было высокой растительности. Эти деревья совсем новой породы.

— Почему они синие?

— Потому что растения Марса нуждаются в тепле. Зелёные лучи ещё «тёплые» и поглощаются ими. Отражаются синие и фиолетовые — холодные. — Владилен указал на блестящую точку, появившуюся в центре лесного массива. — Фаэтонград!