С другой стороны, сам процесс связи был весьма неприятным. Еще во время одного из первых путешествий Блейду пришло на ум сравнение с Жанной д'Арк. Он, конечно, не слышал в буквальном смысле никаких посторонних голосов, просто неожиданно в его голове начинали звучать чужие мысли. Причем передатчик настолько усиливал их, что даже если советы центра оказывались, мягко говоря, нелогичными, сопротивляться им было чрезвычайно сложно. Впрочем, при необходимости, ценой больших усилий, можно было блокировать нежелательные команды, что ему уже не раз приходилось делать в прошлых путешествиях. Как и раньше, первая передача была еще несколько неподготовленной и мысли доходили отрывочные, иногда не сразу понятные.
— Ричард, у нас возникли неожиданные сложности с установлением связи. Машина выдавала очень странную информацию. Как ваше самочувствие?
— Был болен. Видимо, при перемещении пострадал мозг. Сейчас, кажется, все нормализовалось.
Зная, что его информация проходит через компьютер, прежде чем попасть к Лейтону, разведчик старался формулировать мысли как можно четче.
— Появились ли у вас какие-нибудь сведения о Джоне?
— Пока нет, просто не было возможности что-либо выяснить. С сегодняшнего дня начну искать следы.
— Хорошо. Теперь канал установлен, так что вы можете в любой момент попробовать с нами связаться. Удачи, Ричард!
Вот именно что попробовать. Никогда нельзя быть уверенным, что связь установится по первому желанию. Когда-то давно Лейтон пытался рассказывать ему об искривлениях пространства и хроно-магнитных возмущениях, но блестящая лекция пропала даром. То, что для гениального изобретателя было азами, — оказывалось совершенно недоступным для Блейда. Нет, он не стал после этого считать себя тупицей. У него прекрасное гуманитарное образование, и он вовсе не обязан разбираться в проблемах высшей математики. Ну а уж теория измерений X звучала для обычного человека как полная абракадабра.
Последний укол в виске, и связь прервалась. Как всегда, после нее немного побаливала голова. Через несколько минут это пройдет. Надо выйти на свежий воздух. Блейд отворил тихонько скрипнувшую дверь и шагнул через порог.
Впервые за последние дни он с интересом осмотрелся вокруг. Жилище знахаря со всех сторон окружал лес. Сзади он вплотную подступал к постройкам, ветви ближайших деревьев нависали над крышами. Перед домом простиралась большая поляна, где паслась чета коз и мерно вышагивал куриный гарем под присмотром грозного черного петуха. Птицы, разбудившие Блейда своей перепалкой, то тут, то там сидели на ветках вокруг всей поляны, по-видимому, ничуть не опасаясь живущих здесь людей.
Блейд сделал несколько шагов и, обернувшись, стал разглядывать строения. Комната, где он провел последние дни, находилась в маленькой пристройке у правого крыла дома. По-видимому, она предназначалась для гостей. Хозяйская же часть представляла собой большую избу с мощными стенами, сложенными из огромных потемневших бревен, и высокой двускатной крышей. Из трубы поднимался белесый дым — должно быть, Вела готовила завтрак.
Справа и слева от дома располагались хозяйственные пристройки: хлев, конюшня, сараи. Внимание Блейда привлек огромный звериный череп, укрепленный на коньке крыши. Он, пожалуй, мог принадлежать только медведю, но и то казался непомерно большим.
Над лесом, в той стороне, куда уходила с поляны тропа, взвилась стая птиц. Блейд быстро огляделся. Черт его знает, кто там приближается, лучше не рисковать зря. Он обошел дом со стороны пристройки и укрылся за толстым, в два обхвата, деревом. Прошло несколько минут, и из-под ветвей, низко нависавших над тропой, выехал Орш. Лошадь его явно была местной лесной породы — низкорослая, с широкой спиной и мощными толстыми ногами. Помимо седока, она легко несла два огромных, туго набитых мешка. Подъехав к дому, Орш спешился, отвязал с седла тяжелые мешки и собирался нести их в дом, но тут его внимание привлекла открытая дверь в пристройку.
Опустив поклажу, он шагнул в комнату и скрылся из поля зрения разведчика. Блейд покинул свое укрытие и вышел на поляну. За углом дома он нос к носу столкнулся с хозяином, сильно озадаченным исчезновением больного. Увидев Блейда и обнаружив перемену, происшедшую с ним, Орш в изумлении застыл на месте.
— Я выздоровел. Велоху было угодно подарить мне жизнь, — улыбаясь, сказал Блейд.
Сейчас было важно сразу же найти верный тон в разговоре со знахарем. Тот покачал головой, не пытаясь скрыть удивления.
— Клянусь, вчера, когда я уезжал, ты больше походил на мертвеца, чем на живого.
Постепенно его изумление уступало место интересу. Орш прищурился и, запустив пальцы в густую бороду, внимательно посмотрел на разведчика.
— А ты говоришь на лесном языке не хуже меня и не шипишь, как люди с реки. Ты не похож на авала, Дик.
— Ты прав, я не авал и пришел издалека, с севера. Думаю, про мою страну здесь не слыхали.
Блейд понимал, что знахарь далеко не глуп и не купится на примитивную ложь. С другой стороны, как он мог объяснить Оршу, что без малейших усилий может говорить на любом языке этого измерения?
— Я хорошо знаю земли, лежащие до северных гор. Там никто не живет, кроме дикарей молу и плосколицых узунов. Выходит, ты голый перешел через снежные хребты? — Орш усмехнулся. — Ты не похож на человека, у которого можно отнять одежду.
— Нет, конечно. — Блейд прямо взглянул в маленькие глазки знахаря. — Я понимаю, что в это нелегко поверить, но я вообще не шел через горы. Могущественная сила перенесла меня сюда прямо из моей страны. А в ее власти всякий оказывается гол и беззащитен.
— Да, поверить нелегко, во всяком случае, я никогда не слышал о подобных чудесах.
— Но ведь Велох тоже творит чудеса, — осторожно заметил Блейд.
Орш мгновенно перестал усмехаться.
— Я жрец, рука Велоха. Не тебе рассказывать о его делах. Его сила в другом, он помогает духу человека, поддерживает его в делах, шлет удачу в охоте. По он никого не носит по воздуху. Только злые колдуны дзорга занимались этим в старые времена.
Блейд тоже заговорил резче, подбирая при этом каждое слово.
— Ты считаешь, что я нахожусь под покровительством злых сил. Но сам видишь — Велох вернул мне жизнь. Ты сам, не зная, кто я и откуда, ухаживал за мной все эти дни. Разве так важно было тебе знать, к какому народу я принадлежу? Я убил негодяев, напавших на твою дочь. Почему же сейчас ты не хочешь поверить мне? Да, я не все могу тебе объяснить, но только потому, что и сам многого еще не понимаю. Разве тебе не известно, что бывают на свете вещи, которые не может понять человек?
