Итак, что мы получили?
На первый взгляд, среди читателей фантастики явно преобладают оптимисты. Абсолютное большинство полагает, что человек не просто уцелеет на планете Земля как доминирующий разумный вид, но и эволюционирует искусственно благодаря достижениям науки и техники. Неудивительно: успехи нанотехнологии, генной инженерии и прочих сверхсовременных направлений науки явно свидетельствуют о том, что человечество на его пути ждут великие перемены; единственное, что может удержать наш вид от полной утраты человеческого облика — это природная консервативность, которая безуспешно борется с природной любознательностью и тягой к новому. Фантасты охотно подтверждают это — от Станислава Лема, отобразившего в одном из Путешествий Йона Тихого население планеты, полностью отказавшееся от изначального «человеческого облика», до таких шокирующих образцов кибер-панка, как «Нет!» Линор Горалик и Сергея Кузнецова или «Demo-сферы» Ильи Новака.
Казалось бы, рациональней всего предположить, что радикальные изменения внешнего облика (и связанных с этим особенностей организма) затронут в первую очередь «фронтир» человечества: исследователей, работников «глубокого космоса», поселенцев, осваивающих чужие планеты. Об этом, начиная с Беляева и его Ихтиандра, фантасты не уставали говорить на протяжении всего ХХ века. Четырехрукие «квадди», созданные для работы в невесомости в романе «В свободном падении» Л. М. Буджолд; превратившиеся в юпитерианских «скакунцов» люди в «Городе» К. Саймака; исследователи чужих миров в «Легенде о некрасивом биоморфе» Кира Булычёва… Увы, именно космические прогнозы фантастов сбываться не спешат.
А вот «новые формы» человечества, кажется, лепятся быстрее, чем ожидалось, особенно там, где речь идет о «киборгизации», внедрении имплантантов… Появилось и новое направление искусства — переделка собственного тела, воспринимаемого в качестве арт-объекта, как бы шокирующе это ни выглядело на первый взгляд (одно из первых упоминаний подобного «хэппенинга» в НФ — держательница светского салона Мари Бомон с гипертрофированными, как у первобытной скульптуры, женскими формами в «Человеке без лица» Альфреда Бестера). Иными словами, такая переделка слабо мотивирована необходимостью, но осуществляется просто из любопытства, ради экзотики. То есть все той же извечной любознательности и тяги к новому, которые свойственны не только человечеству, но всем высокоорганизованным существам. А поскольку игровое исследовательское начало — прерогатива молодых особей, резонно предположить, что масштабные изменения такого рода в первую очередь затронут технически продвинутые молодые или инфантильные группы населения земного шара, то есть популяции высокоразвитых стран.
Успехи медицины и биологии действительно подтверждают: природу человека можно изменить. Скорее всего, такие перемены не за горами. Другой вопрос — останется ли человек при этом человеком?
Немногим более 5 % опрошенных полагают, что, оставшись внешне и внутренне неизменным, человечество тем не менее избавится от того, что портит ему жизнь: болезнь, старость, уродство. Казалось бы, такая перспектива реальнее превращения человека в нечто иное, но… недаром сторонников у этого, на первый взгляд, вполне оптимистического прогноза оказалось немного. На деле эти два направления — радикальной переделки и «приведения человека к желаемой норме» — идут рука об руку, и неизвестно, какая участь постигнет человечество раньше. Первое, как ни странно, вероятней. Да, вполне возможно, что нежелательные качества человека (социопатию, например), некоторые врожденные заболевания можно будет генетически корректировать еще на стадии оплодотворенной яйцеклетки (это уже делается). Да, весьма вероятно, что физическая уязвимость человека будет компенсирована возможностью «поменять» заболевший орган, вырастить из стволовых клеток новую руку-ногу взамен искалеченной, а крохотные наноботы, перемещаясь с током крови внутри организма, начнут удалять «неправильные» клетки и холестериновые бляшки. Но вот к возможности вечной молодости ученые относятся весьма скептически. Иными словами, почти все заявленные достижения на этой ниве они полагают просто очередной попыткой вытрясти гранты на исследование; ведь нет более сильных искусов, нежели «эликсир молодости».
Писатели, впрочем, относятся к вечной молодости настороженно; почти все произведения, связанные с этой темой, — антиутопии, от «Средства Макропулоса» Карела Чапека до «Последней башни Трои» Захара Оскотского. Если бессмертными становятся один человек или небольшая группа людей, они очень быстро «отрываются» от человечества, становятся равнодушными к его проблемам и играют в свои игры, как бессмертные мутанты в романе К. Саймака «Город». Если бессмертными становятся большая группа людей или вся популяция, за этим быстро следует обрушение привычного мира. Попутно заметим, что о возможности полного и даже, кажется, утопического переустройства мира на «бессмертной» основе говорится также в недавнем романе «Плерома» Михаила Попова. Но бессмертный уклад, сконструированный этим автором, настолько непривычен, что опять возникает тот же вопрос: о человеческой природе общества «Плеромы».
Конечно, более приемлемо (и человечно) общество, где люди просто красивы и здоровы, но о физическом бессмертии речи нет. Как в обществе «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова. Здесь однако, возникает множество вопросов этического плана: до каких пределов следует вмешиваться в человеческую природу, чтобы получить человека «красивого и здорового»? Ответ один — сознательная селекция, когда предполагаемые нарушения отслеживаются еще на этапе оплодотворенной яйцеклетки, чтобы излечивать то, что можно излечить, и уничтожать то, что излечить невозможно. Но насколько этична наука евгеника, не станет ли она орудием (как уже бывало) в чьих-то руках? И коль скоро по утверждению ученых, гениальность все-таки отклонение от нормы — не потеряем ли, не отсечем ли мы наряду с «нежелательными крайностями» тех, кто по праву считается гордостью человечества?
Иными словами, то, что за «человека совершенного» проголосовал сравнительно небольшой процент читателей «Если», есть свидетельство интеллектуальной зрелости аудитории.
Более 13 % оптимистично полагают, что эволюция человека еще не завершилась, и нас на этом пути еще могут порадовать приятные неожиданности. Например, приобретение или пробуждение неких до поры спящих, латентных качеств: телепатии, ясновидения, вообще сверхвозможностей. Или неких более «материалистических» особенностей; например, увеличения объема головного мозга, или, по крайней мере, более полного использования его скрытых резервов. Здесь теоретически возможны два варианта: эволюционирует небольшая группа людей, оставляя «непродвинутое человечество» далеко позади (мутанты у Саймака, людены у Стругацких), или же — эволюционирует все население Земли. Фантасты, надо сказать, предпочитают первый вариант, поскольку он обеспечивает наличие «движущего конфликта». Впрочем, редко кто рассматривает эволюцию в чистом виде: и в «Волнах гасят ветер», и в рассказе Рэя Брэдбери «Куколка» новые свойства и скрытые резервы человека пробуждаются все-таки после техногенного вмешательства в организм.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
