– Что это? – задирая голову, успел проговорить Юрка, прежде чем сотни ракет пронеслись над улицами.
Сразу же раздались оглушительные хлопки. Раз, два, три…
Десять…
Пятьдесят!
Это со сверхзвуковой скоростью пролетали «Левиафаны», выпуская невидимые пучки барионных резонансов в самую душу врага.
Взорвался миниатюрной сверхновой сначала один плазмоид-гигант. Затем – второй.
Несколько самолетов так и не успели уйти с линии атаки, сожженные юркими шарами поменьше, с потрясающей скоростью пробившими небо огненной картечью. Еще десяток машин превратился в горстку ионов после прикосновения плазменных «кнутов», выброшенных на сотни метров большими особями.
Но за первыми «Левиафанами», канувшими в небытие, хлынула вторая волна. С грохотом и зверским воем турбин пролетали они над дымящимся Вифлеемом. Как хищные птицы возмездия, вонзали они незримые иглы в дрогнувшие тела плазмоидов.
А за ними неожиданно появился целый рой штурмовых вертолетов, синхронно выпустивший десятки юрких ракет «воздух – воздух».
И малые особи бросились в разные стороны, перехватывая эти снаряды. Теряя драгоценное время.
Откуда-то сверху спикировала целая эскадрилья истребителей F-16-Mil.
С запада атаковали британские самолеты.
Разом отработали по целям комплексы ПВО.
Танковый полк и зенитная артиллерия…
В небе разразился настоящий огненный ураган! Будто сама преисподняя вывернулась наизнанку, орошая волнами багряного пламени воздух. Многие люди остановились и наблюдали за невиданной баталией, подняв головы и открыв рты.
От шквала звуков закладывало уши и бежали по спине крупные мурашки.
Казалось, будто само воинство небесное спустилось с божественных высот, чтобы дать отпор плазмоидам.
И армада дрогнула под невероятным натиском пилотов, которые не ведали страха в этом решающем бою.
Сначала один из уцелевших пульсировавших гигантов набрал высоту, уходя в дымку облачности, затем другой.
– Они улетают, – не веря собственным словам, произнес Егоров.
– Нет. Это ложный маневр, – безапелляционно отрезал Торик, сверкнув своими темными глазищами. – Но у нас появилось время! Время! Это последний шанс! Раскидывайте завал! Живее! Разгребайте его!
Он бросился ко входу в базилику и принялся оттаскивать камни, куски штукатурки и облицовочного кирпича.
– Папа, дай я помогу дяде Славе, – вдруг сказала Ветка.
Максим, с трудом соображая, поставил дочку на землю. Она подбежала к Торику и стала швырять в сторону небольшие осколки.
Через минуту все остальные с непонятно откуда взявшейся неистовой энергией тоже разгребали насыпь, чтобы попасть внутрь.
А небо продолжало гореть, распробовав гнев отчаявшихся людей.
Внутри церкви было прохладно и относительно тихо.
Ни души.
Максим, сипло дыша, вошел в просторное помещение. По правую руку темнел вход в пещеру Рождества, в другом конце поблескивал золотом алтарь.
Долгов достал из кармана брюк зажигалку и, подхватив трясущейся от усталости рукой лампаду, поджег фитиль.
На стенах запрыгали гибкие тени.
– И… кхы-кхы… и что теперь? – процедил сквозь дубы Фрунзик, откашливаясь и стараясь восстановить дыхание.
Чумазый Торик отряхнул исцарапанные ладони и осмотрелся.
– Нам туда, – показал он на лестницу, ведущую вниз. – Артефакт, видимо, должен быть где-то под пещерой. Нужно торопиться, плазмоиды очень скоро очухаются. Они ведь не зря собирали нас вместе с самого начала, не зря не трогали до последнего момента, не мешали, а лишь наблюдали. Они тоже хотели заполучить реликвию… Только не знали – где она.
– Как у тебя опять все просто, – криво усмехнулся Егоров. И в полумраке его вымученная улыбка показалась Максиму оскалом. – Только какого хрена тогда они вообще устроили эту живодерню? Неужто, чтобы добраться до какого-то долбаного артефакта, надо было полпланеты вырезать?
– Егоров, Егоров… Я же сто раз объяснял… Эти существа совершенно не похожи на нас. Их логика иная, они совсем-совсем другие. И они всего лишь защищались, как умели.
– Дядя Слава правду говорит, – неожиданно согласилась Ветка. – Мне Фоччи рассказывал то же самое.
Они стали спускаться по ступеням, осторожно поддерживая друг друга. Скудного света лампады едва хватало, чтобы разогнать надвинувшийся из подземелья мрак.
– Защищались? – переспросил Юрка, стараясь не споткнуться. – Что-то не похоже это на защиту… Больше напоминает безосновательную, наглую агрессию… Да и от кого им защищаться-то?
– От нас, – ответил Святослав. И Долгову показалось, что друг вздохнул в темноте. – Ведь это мы, по их мнению, лишили планету огня восемь лет назад. Только представьте, сколько их сородичей погибло, когда лже-Гефест устроил тот бедлам. Ведь плазма – это тоже огонь.
До Максима не сразу дошел смысл произнесенных Ториком слов – сказывались переутомление и пережитый только что стресс. Но когда он начал понимать, то почувствовал вдруг, что кровь забухала в висках.
Друзья наконец оказались в пещере Рождества. Но никто даже не обратил внимания на богатое убранство помещения, золотые кубки и искусно отделанные ясли, в которых младенец Иисус, по преданию, провел первые дни своей жизни.
Все переваривали очередное откровение от Торика.
– Но ведь те привратники давно исчезли, и огонь… вернулся. Разве не так? – неуверенно предположила Маринка, тревожно глядя на Святослава.
– Так, – кивнул он. – Только появились мы. И плазмоиды, видимо, решили не рисковать.
Наступило молчание. Здесь почти не было слышно, что происходит снаружи, – лишь глухие раскаты.
– Это чудовищно, – прошептала Маринка.
– Торик, ты уверен? – нахмурившись, спросил Фрунзик. – Неужели разумная раса может пойти на такое только ради исключения призрачной возможности? Да это же просто смешно… Мы ведь вовсе не собирались забирать огонь.
– Они другие, Герасимов, – сказал Торик, облокачиваясь рукой на крепкую угловую балку. – Не меряй их разум по своим шаблонам.
В помещении что-то неуловимо изменилось. Максим ощутил это каким-то шестым чувством. Он опустился на корточки и прижал к себе дочь.
Остальные тоже стали оглядываться, словно уловили нечто потустороннее. Святослав вдруг отдернул руку от балки и удивленно уставился на свою ладонь.
– Что там? – быстро спросил Егоров.
– Не знаю… – Торик был явно озадачен. – Словно кольнуло в запястье.
Сверху донесся раскатистый гул. Стены и пол задрожали.
– Что происходит? – тоже приседая рядом с Долговым, закричала Маринка. – Это похоже на…
Ослепительный свет хлынул из углов, заставив всех зажмуриться. Лампада выпала из руки Максима и покатилась по вздыбившемуся кафелю. Язычок пламени погас. Загремели кубки и прочая церковная утварь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
