Уже поздно менять схему атаки. Остается только надеяться на мужество и летный навык ребят…
Все эти обрывки мыслей пробегали в голове подполковника на заднем плане. Он продолжал инстинктивно корректировать на десятые доли градуса курс самолета, автоматически контролил информацию, бегущую зелененькими пятнышками по сетчатке, следил за красными кружочками пеленга целей…
А на переднем плане – прямо перед глазами – стояло лицо Милы.
Девушки, фотография которой осталась лежать эмульсией вниз на его столе. И рад бы он был отделаться от этого навязчивого видения, да все никак не получалось.
Словно призрак свободы и давно ускользнувшей юности, маячило это симпатичное, но слишком уж серьезное лицо на фоне полуразмытой картинки предстоящего жаркого боя. Мила смотрела на Александра, и глаза ее словно бы шептали: «А ведь ты постарел, курсант…»
20 километров.
Основные цели рассредоточились по конусу в тридцать градусов…
Высота полтора.
Скорость падает.
Ближайший плазмоид уже достиг пригородов Иерусалима, в небе над которым бушевал разноцветный калейдоскоп ионизированной атмосферы.
«Что ж, – подумал Ненилин, глубоко вдыхая воздух из кислородной маски, – вот и дождалась ты еще одной встречи со мной, Мила. Теперь совсем скоро…»
В памяти всплыли ровненькие строчки повестки из прокуратуры, которая предписывала явиться молодому лейтенанту Александру Ненилину к следователю и дать свидетельские показания по делу об убийстве выпускницы Ульяновского политеха Людмилы Витальевны Шильской. «Теперь – скоро…»
10 километров.
Палец твердо лежит на гашетке.
Дыхание ровное, давление в норме. Перегрузки детсадовские. Только сердце как-то странно бьется…
Словно – через удар…
Ненилин отбросил все мысли, сконцентрировавшись на красных кружочках, сходящихся воедино и вот-вот готовых превратиться в зеленый целеуказатель.
Впереди, над холмами, поросшими вечнозеленым маквисом и низкорослой фриганой, возник гигантский шар плазмоида, замелькала рядом мелюзга, почему-то не спешившая атаковать…
5 километров.
И вдруг что-то произошло. Что-то непредвиденное и странное. Будто какой-то ледяной фронт столкнулся с поверхностью огненного монстра, разрывая ее в клочки…
Тут же эффектно полыхнуло, и пространство заволокло розово-желтым искрящимся туманом.
Ненилин машинально дернул штурвал влево, и его «Левиафан» резко упал на крыло, оставляя справа по борту озонированное марево, висевшее там, где только что находился полукилометровый плазмоид.
Остальные истребители повторили маневр своего командира, пристально вглядываясь в гигантское фосфоресцирующее облако и совершая разворот, чтобы отработать остальные цели.
Внезапно на периферии радаров среднего радиуса стали появляться десятки точек, не похожие на плазменных тварей.
Но все пилоты приняли их за наведенные помехи и продолжили заход на азимут вторичной атаки. Пока все 57 машин были в воздухе.
Под фюзеляжами грозных «Левиафанов» раскинулась оранжевая геенна.
Земля возле Вифлеема уже горела.
Это было похоже на воплощенные в реальности кошмары Апокалипсиса.
Состав монорельса, замерший на обесточенных путях, подбросило, словно игрушечный паровозик с вагончиками из набора детской железной дороги. Охваченные пламенем вагоны взмыли в пылающее разноцветными огнями небо метров на сто и жужжащими болидами опустились на выжженные холмы. Раздались взрывы. Опоры, поддерживающие рельсы, покосились и стали заваливаться на бок вместе со всей силовой конструкцией и искрящими обрывками проводов.
Люди бросились врассыпную, чтобы не угодить под падающие стальные балки и крошево бетонных столбов.
Мгновенно вспыхивали военные джипы, фургоны спасателей и красно-белые пожарные грузовики, попавшие в зону термического удара.
Там и тут слышались стоны раненых и умирающих, мелькали с носилками работники «скорой» в светлозеленых халатах. На покрытых сажей пригорках тлели трава и кустарник…
Если бы плазмоид взорвался на километр ближе, то вокруг вообще не осталось бы ничего живого.
Максим стоял и смотрел, как на его руках тает ледяная корка. Он был опустошен и еле держался на ногах. Рядом что-то истерично вопила Ветка, шлепая его по бедру, но уши заложило, и слов он не разбирал…
Они ударили синхронно, все пятеро. И только это смогло остановить приближающийся плазменный колосс.
Когда первые плазмоиды размером с автомобиль или чуть больше пронеслись над толпой беженцев, у людей будто бы поехала крыша. Многие бросились на землю ничком и замерли, другие упали на колени и принялись молиться, но основная масса просто побежала не разбирая дороги. Со стороны Иерусалима беспорядочно метнулись ввысь десятки ракет класса «земля – воздух» с пусковых установок ПВО. Они мгновенно потеряли управление и посыпались стальным градом вниз, даже не взорвавшись, но подняв целые тайфуны пыли.
А затем из-за горизонта показался первый сверхгигант.
Вот это выглядело по-настоящему жутко…
Будто зловещее солнце в фантасмагорическом сне, поднялся он над холмами, окрашивая пейзаж в призрачно-сиреневые оттенки. И хотя процентов девяносто пять термической энергии он, вероятно, контролировал и удерживал в своей замкнутой сфере, ближайшие здания вспыхнули, как бумажные.
На вершинах железных столбов ЛЭП затлели зеленоватые огни. Приторный запах озона ударил в ноздри. В электронных приборах разом выгорела вся начинка, и генералу пришлось выбросить бесполезный планшетный компьютер…
Вот тогда привратники и решили нанести удар.
Максим почувствовал, как от его ладоней исходит та невообразимая энергия, всплеск которой он испытал единожды – больше месяца назад возле российско-украинской границы. Когда ему довелось впервые обнаружить в себе скрытый отголосок дара.
Долгов поднял руки, и все произошло само собой…
Вымораживая каждую частичку материи на своем пути, хлынула от него в сторону плазмоида-гиганта волна сверхнизкой температуры, похожая на какое-то неведомое – пятое – состояние вещества.
И вновь, как тогда – над шоссе при въезде на Крымский полуостров, – столкнулись две стихии, заставляя друг друга отступать. Но только теперь к силе Долгова прибавились еще три не менее мощных составляющих.
Маринка создала вокруг плазменного чудовища зону пространства, где давление в тысячи и тысячи раз превышало нормальное. И частицы на мгновение потеряли привычные связи.
Слава Торик с помощью телекинеза откинул гиганта на пару сотен метров назад.
А Юрка, используя свои последние резервы, сковал плазмоида на порядок возросшей инерцией.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
