взбудораженный голос, но Элизабет не разобрала слов. Все было как в тумане, и она просто висела на веревке как безвольная марионетка, мучительно ожидая новый удар.
— Какого черта! — заорал Джеймс. — Я же велел Брауну посадить тебя на цепь!
— Что вы творите, масса Джеймс! Немедленно отпустите ее!
Самсон? Элизабет не поверила своим ушам. Не может быть! Как он сюда попал?
— Убери от меня свои лапы, черномазый урод! — рявкнул муж. — Назад, или я буду стрелять!
Повернув голову, Элизабет краем глаза увидела, что Джеймс наставил на Самсона револьвер.
— Отпустите ее, масса Джеймс! Женщин бить нельзя!
— Почему же? — голос мужа вновь обрел привычный насмешливый тон. — Бить женщин очень легко и даже приятно. У них такая нежная кожа. Хочешь попробовать? Помнишь, как она стегала тебя, Самсон? Пришло время ей отплатить.
— За что вы с ней так, масса Джеймс?
— А ты не догадываешься? Она наставила мне рога!
— Нет! Это неправда!
— Я же не слепой, Самсон, и не дурак. Но я тебя не виню. Ты раб, и делал то, что тебе велели. Во всем виновата она, эта лживая сука. А лживых сук надо наказывать, не так ли?
— Мисс Элизабет ни в чем не виновата!
— А знаешь что? Накажи ее, и я тебя отпущу. Ты сражался достойно и заслужил свободу в честном бою. Осталось лишь маленькое препятствие. Высеки эту потаскуху, и я подпишу тебе вольную.
Элизабет замычала, пытаясь пошевелиться. «Не верь ему, Самсон! Он не отпустит тебя! Он собирается тебя убить!»
— Гляди, как задергалась тварь! — презрительно бросил Джеймс. — Чувствует заслуженную расплату. Она обманула нас, Самсон. Притворялась ангелом, а на деле — она исчадие ада. Знала ведь, чем ты рискуешь, но все равно заставила тебя лечь с ней в постель. Это ведь она вынудила тебя? Не так ли?
Самсон молчал. Элизабет не видела его лица. Не видела, кивнул ли он или покачал головой… Но даже кивни он, она бы его поняла.
— Свобода, Самсон. Ты станешь свободным, — вкрадчиво увещевал муж. — Сможешь делать все, что пожелаешь. Женишься, построишь дом, заведешь кучу детишек… А будешь противиться — продам тебя Криппсу, и он увезет тебя туда, откуда пути назад уже нет. Заставит драться с другими ниггерами. Убивать их ради забавы. Ты же этого не хочешь? Неужели ты упустишь свой шанс?
«Нет, Самсон, не верь ему! Он убьет тебя!» — кричала Элизабет, но получалось лишь: — М-м-м!
Краем глаза она заметила, как Джеймс протягивает Самсону плетку. Тот колебался.
— Ну же, Самсон! Свобода! Она ждет тебя.
Самсон взял плеть. Элизабет съежилась и замерла. Неужели он сделает это?
— Хорошо, молодец. Я всегда знал, что ты толковый малый. Давай. Всего десять плетей — и я тебя отпущу.
Самсон отошел на шаг. Размахнулся. Элизабет зажмурилась, прижимаясь к стене.
Вжух!
— Сукин сын! — заорал Джеймс, и что-то со стуком шлепнулось на ковер.
Скосив глаза, Элизабет увидела у своих ног револьвер: ударом плети Самсон выбил его у Джеймса из руки.
— Ублюдок! — проревел муж и, рухнув на четвереньки, потянулся к оружию.
В следующий миг он скрылся из поля зрения: видимо Самсон оттащил его назад. За спиной послышались звуки возни. Револьвер соблазнительно поблескивал на полу. К нему потянулась рука — черная, с розовыми ногтями. Но она тут же исчезла, и на ее месте возникла белая.
Элизабет с ненавистью покосилась на эту руку. Еще секунда — и будет поздно!
Стиснув зубы, она извернулась так сильно, что веревка намертво впилась в запястья, и отшвырнула ногой револьвер в дальний угол.
— Сука! — прорычал Джеймс.
По телу пробежала судорога боли, и Элизабет обмякла. Сзади слышалась брань и возня: Джеймс и Самсон катались по полу, натыкаясь на мебель. Перед глазами сгустился туман, и Элизабет поняла, что вот-вот лишится чувств.
Вдруг что-то хрустнуло, и шум прекратился. В повисшем молчании было слышно, как внизу галдят подвыпившие гости.
Через несколько секунд, Элизабет ощутила, как кто-то приблизился сзади, и вжала голову в плечи.
— Потерпи, моя хорошая! Сейчас я тебя отвяжу. — Она узнала голос Самсона и разрыдалась.
Самсон торопливо освободил ее запястья, и Элизабет без сил упала в его объятия. Он сорвал с кровати покрывало и набросил на ее плечи.
Содрогаясь всем телом, она плакала и прижималась к теплой груди. Самсон поглаживал ее по волосам, что-то ласково нашептывая на ухо.
Элизабет понемногу приходила в себя, морок развеивался.
— Что с ним? — прошептала она.
Она подняла голову и оглянулась. В серебристом квадрате лунного света на полу темнел силуэт. Муж лежал ничком, раскинув руки и ноги, а его голова была неестественно вывернута вбок.
— Он м-мертв? — застывшими губами выдавила Элизабет.
Выпустив ее из объятий, Самсон присел на корточки возле Джеймса. Потрогал его за плечо, пощупал на шее пульс. Элизабет с колотящимся сердцем наблюдала за ним.
Самсон обернулся. В полумраке его глаза ярко сверкали на черном лице.
— Похоже на то. — Он поднялся и подошел к Элизабет. — Я не хотел, Лиз, поверь. Не рассчитал силы.
С ее губ слетел истеричный смешок. Не верилось, что жестокий и беспощадный Джеймс Фаулер распростерся бездыханным у ее ног.
— И что теперь? — сдавлено пробормотала она.
Самсон молчал, опустив глаза. Его лицо распухло от побоев, вокруг носа и рта запеклась черная кровь.
— Ты иди к себе, — наконец вымолвил он, — а я скажу всем, будто убил хозяина, потому что он хотел меня продать. Ты не должна быть замешана в этом деле.
Элизабет молча посмотрела на тело мужа. Перевела взгляд на плетку, выпавшую у него из руки. Израненная спина отозвалась мучительной болью.
Самсон признается в убийстве, и его повесят. А она останется здесь совсем одна…
— Нет! Я им тебя не отдам! — твердо сказала Элизабет. — Слушай внимательно, сделаем, как я скажу….
* * *
Через полчаса Элизабет величественно и грациозно спускалась по лестнице, придерживая пышные юбки. На ней было другое платье. Вместо жемчужного, которое разрезал Джеймс, она надела кроваво-красное, кричащее, с глубоким, почти непристойным декольте.
Гудение голосов утихло, и все взоры обратились к ней. Изувеченная спина болела так сильно, что хотелось визжать, но Элизабет улыбнулась. Улыбнулась всем и каждому из собравшихся в вестибюле мужчин. Она должна их отвлечь. Должна захватить их внимание, чтобы никому не пришло в голову поглядеть, что творится на черной лестнице и заднем дворе.
Сойдя со ступеней, Элизабет села на диван. Она сделала это очень осторожно, но все равно, жестким корсетом разбередило раны, и по спине поползла кровь. Пришлось выпрямиться, чтобы не испачкать светлую обивку. Хорошо, что
