смесь культур, злых, недовольных людей, которые лишились своего привычного образа жизни, а над всем этим возобладают силы, более древние и глубокие, чем фундаменты городских стен: желание выжить и иметь значимость».
105 …миф о независимости от природы: «Мы не считаем, что все будет хорошо, – пишут Кингснорт и Хайн. – И, судя по текущим тенденциям прогресса и развития, мы даже не уверены в том, что нам этого хотелось бы».
В этом манифесте проект Dark Mountain обозначил свои «восемь принципов цивилизации», нечто вроде идеологических основ, которые движутся от общих принципов и представлений к более конкретным заявлениям. «Мы отвергаем веру в то, что нарастающий кризис нашего времени можно свести к набору проблем, требующих технологических или политических решений», – говорится в начале списка, и хотя они отказываются от подобных решений, они не полностью отрекаются от какой-либо реакции. Но проект Dark Mountain является, по сути, литературным обществом, проводящим фестивали, семинары и медитационные ретриты, и его наиболее понятным и практичным ответом на происходящее служит творческая деятельность. «Мы считаем, что корень кризиса лежит в историях, которые мы рассказываем самим себе», – а именно «миф о прогрессе, миф о главенстве человека, миф о независимости от природы». И добавляют, что эти мифы «опасны уже лишь тем, что мы забыли, что они являются мифами». В ответ, обещают они, «мы придадим повествованию роль, превосходящую уровень простого развлечения» и «будем выписывать его грязью из-под наших ногтей».
Их цель – через повествование найти точку опоры, с которой конец цивилизации не покажется столь ужасным событием. В некотором смысле, говорят они, мы сами уже достигли этого состояния просветления. «Конец света в привычном нам понимании – это еще не бесповоротный конец всего, – пишут они. – Все вместе мы найдем надежду там, где ее нет, и проложим путь в неизвестности, лежащей впереди».
106 «Темная экология»: Kingsnorth P. Dark Ecology. Orion, 2012. Ноябрь–декабрь. В манифесте присутствует вот такой пассаж:
Каким будет ближайшее будущее? Я бы сделал ставку на странную и причудливую комбинацию из нынешнего коллапса, в ходе которого продолжится разрушение природы с культурой, и новой волны технологически-зеленых «решений», реализуемых в тщетном стремлении предотвратить коллапс. Я не верю, что этот цикл может быть разрушен, если только не произойдет чего-то вроде перезагрузки. Некоего падения на более низкий цивилизационный уровень. Некоего шторма, который материализуется вокруг нас.
Если все это вам не по нраву, но вы знаете, что не сможете это остановить, то какой выбор у вас остается? Ответ прост: вам лишь остается честно осознать свое место в великом цикле истории и понять, что́ вы можете изменить, а что́ не можете. Если вы считаете, что сможете каким-то образом вытащить нас из ловушки прогресса с помощью новых идей или технологий, то вы зря тратите время. Если вы думаете, что обычные «активные» действия сработают сегодня там, где не сработали вчера, вы зря тратите время. Если вы думаете, что машину удастся переделать, приручить или обезвредить, вы зря тратите время. Если вы надеетесь составить план спасения мира, полагаясь на науку и рациональность, вы зря тратите время. Если вы попытаетесь жить в прошлом, вы зря потратите время. Если вы будете романтизировать охоту и собирательство или посылать бомбы владельцам компьютерных магазинов, вы зря потратите время.
107 к вовлечению людей в процесс, а не наоборот: Это видно на примере того, как радикальные мыслители вроде Пюрди и Кляйн, занятые вопросами окружающей среды и наших обязательств перед ней, в основном сосредоточены на области политики. В книге Пюрди After Nature: A Politics for the Anthropocene (Cambridge, MA.: Harvard University Press, 2015) он интуитивно и бесспорно верно выстраивает практическую политическую концепцию, суть которой в том, что окончательное и полное покорение планеты людьми одновременно привело к ее разрушению; и утверждает, что конец эпохи природного изобилия требует более демократичного подхода в отношении окружающей среды, политики и законов – даже когда или, возможно, особенно когда любые отклонения от текущего курса кажутся невозможными с точки зрения инфраструктуры. В 2017 году в разговоре с Катриной Форрестер, позже опубликованном в журнале Dissent, он заявил:
Парадокс состоит в том, что так дальше продолжаться не может, но и обратный вариант тоже невозможен. Коллективная власть некоторых – но не всех – людей привела нас к этому: власть над ресурсами, власть над природой, власть над другими людьми. Власть, создавшая глобальное человечество, увязшее в искалеченной экологии. Но в этот список пока не входит власть над ответственностью и ограничениями, та власть, которая нам нужна. Чтобы пережить антропоцен, люди должны найти способ договориться друг с другом. В первую очередь нам надо объединиться.
108 Второй мировой войны: мобилизация Союзных сил не имеет аналогов в мировой истории, и ничего похоже больше никогда не происходило. Мы победили нацистов не потому, что изменили предельную налоговую ставку, как бы об этом ни мечтали сторонники климатического налога, считающие его единой панацеей от всех бед. Во время Второй мировой войны были массовый призыв, национализация экономики и ограничения в потреблении. И если вы считаете, что углеродный налог даст подобные результаты всего за три десятилетия, значит, у вас слишком бурное воображение.
109 эконигилизмом: Lee W. L. Eco-Nihilism: The Philosophical Geopolitics of the Climate Change Apocalypse. Lanham, MD: Lexington, 2017.
110 «климатический нигилизм» Стюарта Паркера звучит понятнее: Паркер использовал этот термин для обоснования своего выхода из рядов Новой демократической партии Канады, после того как премьер-министр этой страны одобрил субсидирование природного газа.
111 в отношении стабильности климата: В своей работе Love Your Monsters («Полюби своих монстров». – Пер.) Латур постулирует горестную климатическую ответственность из аллегории Мэри Шелли, которая начинается с наивной просьбы признать то, что мы натворили, и пишет: «Мы не только забыли о том, что Франкенштейн был человеком, а не монстром, но забыли и о главном грехе Франкенштейна».
Преступление Франкенштейна состоит не в том, что он, руководствуясь своей гордыней, посредством высоких технологий создал некое существо, а в том, что он предоставил это существо самому себе. Когда Франкенштейн находит свое создание на леднике в Альпах, монстр говорит ему, что он не был монстром по факту своего рождения, но стал преступником лишь после
