Это была маленькая рыбацкая деревушка на берегу лагуны в устье реки Чикамбы. Лагуна сообщалась с Атлантическим океаном, и во время прилива в нее могли заходить суда водоизмещением в двести тонн или около того, а оттуда они попадали прямо в фарватер реки. К тому же в нескольких милях вверх по течению находились обширные крестьянские поля. Хотя за десятилетие жестокой гражданской войны они пришли в запустение на этой ровной, очищенной от леса земле можно было без особого труда оборудовать взлетно-посадочную полосу. Сама деревня также была покинута жителями во время войны, и во всей округе не осталось местного населения, которое, в противном случае, пришлось бы эвакуировать либо уничтожить.
Тем не менее главное достоинство этого места все же заключалось в его удаленности от южноафриканских границ и военных баз. Юаровцы были грозными противниками. Подобно израильтянам, они никогда не останавливались перед нарушением международно признанных границ во время преследования партизанских отрядов. Чикамба же была вне пределов досягаемости южноафриканских вертолетов «Алуэт», а тысячи километров гористой местности, заросшей непролазными джунглями, надежно защищали ее от любых наземных карательных экспедиций со стороны буров. Новая база получила название «Терцио».
Вскоре Рейли Табака привез на базу «Терцио» первую группу из пятисот добровольцев АНК на рыболовном траулере, реквизированном адмиралом Кутиньо в Луанде у португальского консервного завода.
Они немедленно приступили к сооружению взлетно-посадочной полосы и тренировочного лагеря. Когда Рамон спустя десять дней прилетел на базу, полоса уже была очищена, выровнена и ее покрывали красной глиной вперемешку с гравием; такое покрытие, затвердев, становилось прочным, как бетон, и с него можно было взлететь в любую погоду.
Вторично осмотрев местность, Рамон пришел в полный восторг от ее удаленности и безопасности и решил соорудить отдельный лагерь над песчаным пляжем возле устья реки.
По его замыслу, здесь должен был расположиться его личный штаб. Он уже давно мечтал о надежной базе, оборудованной всеми средствами связи, где можно было бы тайно готовить агентуру КГБ, спокойно планировать секретные операции, а также допрашивать и ликвидировать пленных, не опасаясь, что их обнаружат или кто-то сможет ему помешать.
Он распорядился, чтобы Рейли Табака и его люди уделили его личному лагерю у пляжа первоочередное внимание. В свой следующий визит он обнаружил, что участок уже огражден, защитные сооружения воздвигнуты, а работы по строительству помещения для допросов и офицерских казарм идут полным ходом.
Вернувшись в Гавану, он заказал нужное ему радиоэлектронное оборудование и первым же транспортным самолетом переправил его на базу «Терцио».
* * *
Во время своих частых визитов в Гавану и Москву Рамон внимательно следил за тем, как продвигаются десятки курируемых им операций в разных концах Африканского континента, и особенно за ходом его личной операции, связанной с деятельностью Красной Розы.
Теперь, оглядываясь назад, на годы ее вербовки в Лондоне и Испании, он понял, что в свое время явно недооценил ее возможности; раньше он и представить себе не мог, насколько незаменимой станет для него Красная Роза.
С тех пор как она стала сенатором южноафриканского парламента, она приняла участие в работе пяти сенатских комитетов. И каждый раз от нее поступали совершенно уникальные материалы в виде отчетов и рекомендаций по всем вопросам, которыми занимались эти комитеты и комиссии.
Затем, в феврале 1975 года, ее включили в состав сенатского консультативного Совета по африканским делам. И именно через нее Рамон получил самые последние сведения о том, что президент Форд и Генри Киссинджер через каналы ЦРУ дали понять Претории, что не будут возражать против военной операции южноафриканских войск на юге Анголы. Также от Красной Розы он узнал, что ЦРУ обещало Южной Африке дипломатическую и военную поддержку в случае, если ее войска двинутся на Луанду.
Предупредив свое начальство на Лубянке, Рамон вылетел в Гавану, чтобы посоветоваться с Кастро.
— Ты, как всегда, оказался прав, Эль Хефе, — восхищенно сообщил он ему. — Янки и в самом деле поручили бурам сделать за себя всю грязную работу.
— Подождем, пока они сами засунут голову в петлю, — улыбнулся Кастро. — Я хочу, чтобы ты немедленно вернулся в Анголу. Передай мой личный приказ: пусть наши войска отойдут в глубь страны и займут оборонительный рубеж вдоль рек к югу от столицы. Дадим им возможность немного прогуляться, прежде чем мы подергаем дядюшку Сэма за бороду и дадим бурам хорошего пинка под зад.
В октябре южноафриканские моторизованные части перешли реку Кунене и на своих быстроходных бронемашинах «Панхард» совершили впечатляющий марш-бросок на север. В считанные дни они оказались всего в ста пятидесяти милях от столицы Анголы. Эти части были укомплектованы великолепно подготовленными и обученными молодыми бойцами, ими руководили опытные командиры, их боевой дух был очень высок, но они не располагали понтонными средствами для форсирования водных преград и противотанковой артиллерией для борьбы с тяжелой бронетехникой.
Когда они дошли до реки, Рамон известил Гавану.
— А вот теперь, — мрачно заявил Кастро, — мы потянем за веревочку, настало время танков.
Советские «Т-54» и штурмовые вертолеты задержали южноафриканские войска на рубеже рек южнее Луанды. Рамон подбросил информацию о военном присутствии ЮАР в Анголе западным средствам массовой информации, и тут же, как и предвидел Кастро, разразился грандиозный дипломатический скандал.
Нигерия, вторая по своему экономическому потенциалу страна на континенте, на сто восемьдесят градусов изменила свою политику сразу же после того, как советская и кубинская разведки сообщили миру о южноафриканском присутствии в Анголе. Она отказала в поддержке УНИТА и ее лидеру Савимби и официально признала просоветское правительство МПЛА. Более того, чтобы лишний раз подчеркнуть эту позицию, Нигерия предоставила режиму Агостиньо Нето в Луанде безвозмездную помощь в размере тридцати миллионов долларов.
А в американском сенате Дик Кларк, сенатор-демократ от штата Айова, заявил о твердом намерении добиваться того, чтобы южноафриканский экспедиционный корпус в Анголе был полностью изолирован и лишен какой бы то ни было поддержки. Он обвинил ЦРУ в незаконном сотрудничестве с Южной Африкой, и Киссинджеру вместе с ЦРУ пришлось приложить немало усилий, чтобы замять это дело. Члены Объединенного комитета начальников штабов пригрозили коллективной отставкой в случае, если американская помощь ЮАР не будет немедленно прекращена. В декабре сенат единодушно принял поправку Кларка, запрещающую всякую военную помощь ангольским антиправительственным группировкам. План Кастро сработал на все сто процентов.
