Я сняла кольцо с пальца:
— Оно очень красивое…
— И должно напоминать тебе, что я буду любить тебя вечно! Мне трудно это выразить словами, я слишком сдержан, но есть вещи, которые я чувствую так глубоко, что нет слов, способных передать их. Я никогда не смогу объяснить, как благодарен за все, что ты сделала для меня! Когда я узнал, что никогда больше не буду полноценным человеком, то впал в отчаяние, хотел расстаться с жизнью. И тогда пришла ты и сказала, что собираешься выйти за меня замуж!
— Ты пытался отговорить меня, Эдвард!
— Я вынужден был сделать это, я не имел права обрекать тебя на жизнь, не достойную здоровой молодой женщины. А когда ты настояла на своем, я оказался трусливым и позволил тебе сделать это. Однако это придало мне силы, и я смог продолжать жить! Я знал, что справлюсь… вместе с тобой. Пока ты со мной, пока нежно заботишься обо мне, я смогу выдержать! Ты — просто чудо!
— Ах, Эдвард, ты заставляешь меня краснеть!
— Краснеть! Да почему? Ты сделала мою жизнь счастливой: когда я вижу тебя по утрам, чувствую вкус жизни! Я готов на все ради тебя, Джессика, и я сделаю для тебя все!
. — Ты и так делаешь все! — ответила я и поцеловала Эдварда, а он крепко обнял меня. Я была очень взволнована: оказывается, женщина может любить двух мужчин одновременно! Я любила Эдварда за его доброту, бескорыстие, мягкость, за его глубокую любовь ко мне. И я любила Джейка, потому что он был полон жизненных сил, волновал меня, был тем мужчиной, с которым я была способна обрести полное счастье. Если бы только было возможно сделать это, не причинив боль Эдварду!
Я высвободилась из объятий, и он поцеловал кольцо на моем пальце. В этот момент я поклялась про себя, а вслух сказала: «Эдвард, я всегда буду с тобой… до тех пор, пока буду тебе нужна!»
Мы сходили на утреннюю службу в церковь, а потом вернулись в Эверсли. Приехали певцы, и я помогала матери подавать им традиционное угощение — горячий пунш и рождественский пирог. Затем я вернулась в Грассленд на обед. Во второй половине дня с Джейком и Тамариск мы отправились на верховую прогулку. К нам присоединилась Клер.
Возможности поговорить с Джейком почти не было. Он сумел бы ускользнуть от наших спутников, но я не поощряла его к этому. Нежная сцена с Эдвардом была еще очень жива в моей памяти, а на пальце я ощущала «кольцо вечности» и все, что с ним связано.
Клер, похоже, старалась держаться возле меня. На ее губах постоянно играла легкая улыбка. Она была само воплощение моего долга в отношении Эдварда.
Вечер был похож на большинство рождественских вечеров в Эверсли. Стол в зале был украшен серебряными канделябрами, выставлявшимися лишь по такому случаю; везде виднелись ветки падуба.
Стол был уставлен традиционными блюдами, обед затянулся, а потом мы отправились играть в карты, пока зал готовили к танцам.
Я сидела рядом с Эдвардом, когда подошел Джейк и пригласил меня на танец. Я отказала:
— Нет, я предпочитаю посидеть с мужем.
Но Эдвард не согласился с этим:
— Ты должна танцевать! Я люблю смотреть, как ты танцуешь!
— Спасибо, но мне не хочется… — Джейк взял меня за руку.
— Ей хочется, не правда ли? — обратился он к Эдварду.
И Эдвард настоял на том, что я должна пойти танцевать.
— Я буду смотреть на вас, — сказал он.
— Я буду очень внимателен к ней, — пообещал Джейк.
— Не сомневаюсь в этом, — ответил Эдвард.
Мне было не по себе, и я сердилась на Джейка. Он казался легкомысленным и, похоже, не хотел понимать моих чувств.
Я знала, что Эдвард следит, как я танцую, и могла представить себе, что он сейчас думает: как жестоко обошлась с ним жизнь, лишив его силы, мужества, возможности вести естественную жизнь, вынудив его сидеть, наблюдая за тем, как жена танцует с другим!
Не знаю, какое из чувств доминировало во мне: желание отдаться, которое был способен возбудить во мне только Джейк, или моя любовь к Эдварду и решимость сохранить тайну о том, что я преступила через данный мной брачный обет.
— Ты обязана сказать ему все, Джессика! — заявил Джейк.
— Как я могу это сделать? Ты же видишь, какой он!
— Уверен, он поймет!
— Может, и поймет, но как я смогу бросить его?
— Ты должна сделать выбор так же, как и он, как и я тоже! Ты должна выбрать, что в жизни для тебя важнее. Эдвард должен решить — удерживать ли тебя и бесконечно страдать от угрызений совести, что лишает молодую женщину радости в жизни, а я должен решить, как долго можно терпеть подобное неопределенное состояние!
— Решать не тебе, Джейк! А только мне. А я уже решила, что не смогу оставить Эдварда!
— Ты его любишь больше, чем меня?
— Конечно, нет! Я любила бы тебя безраздельно, если бы не было Эдварда, но он есть. Я вышла за него замуж и абсолютно убеждена в том, что никогда не оставлю его!
— А что будет с нами?
— Ты вернешься в Корнуолл и забудешь меня!
— В Корнуолл я, конечно, вернусь, но забыть тебя — никогда! И я никогда не оставлю тебя: я найду выход, Джессика. Поверь мне, мы должны быть вместе, чего бы это ни стоило…
— Нет, Джейк, это невозможно! Сегодня я поняла… Я никогда не сознавала этого так остро, как сегодня… Я обязана оставаться с Эдвардом, пока он нуждается во мне!
Мимо нас пронеслась Клер. Она танцевала с лордом Петтигрю, двигавшимся весьма неуклюже. Они были неподалеку, и я заметила, что Клер внимательно наблюдает за нами. О чем она сейчас думала? Она знала, что мы с Джейком любовники, письма выдали нас. Я была уверена в том, что Клер ненавидит меня за то, что я вышла замуж за Эдварда, отняла его у нее, а теперь, похоже, он мне уже не нужен.
Конечно, Эдвард должен был жениться на Клер. Она была бы преданной сиделкой, и этого было бы для нее достаточно. Наверное, она всегда смотрела на него как младший на старшего. Должно быть, Эдвард был очень добр к бедной сиротке, к несчастной родственнице, которую взяли в дом только из-за сострадания. Должно быть, он относился к ней с участием и симпатией, разделяя ее одиночество. Клер полностью предана ему: она из тех женщин, способных если полюбить, то навеки Наверняка Клер когда-то надеялась выйти за Эдварда замуж: это было бы для нее идеальным решением. Потом появилась я, отняла Эдварда и, завладев желанным для нее человеком, завела любовную связь с другим мужчиной! Конечно, Клер можно было понять и причину ее враждебного отношения ко мне тоже.
Я была рада, когда пробило полночь, и сообщила матери, что пора уезжать. Домой мы отправлялись все вместе: Эдвард, Джейк, Клер, я и Тамариск, которой было разрешено повеселиться с нами по случаю Рождества.
Здесь был и Тоби, поскольку без его помощи Эдвард не смог бы сесть в экипаж. У Джеймса все еще болела спина, так что услуги Тоби были очень кстати. Попрощавшись, мы отправились домой.
