было?
— Угу. А еще я как-то с купавненской кузни борону упер — рассказать?
— Что ж, тогда поздравляю. — Кирилл, оказывается, успел свыкнуться с этой мыслью — не удивился. Откинулся обратно на подушку. — У тебя есть ребенок.
Глава 36
Эри. Туапсе. 1524 км от Бункера
Эри наконец разглядела его как следует: раненный адапт оказался таким же худым и изможденным, как Кирилл. Из ворота рубахи выпирали ключицы, руки висели плетьми, темная кожа обтянула скулы так, что глазницы походили на провалы. А со дна провалов насмешливо сверкали светло-серые глаза.
— Что потеряла, красавица?
— Я ищу Джека. Вы не знаете, где он?
— Рожа смазливая, шрам вот тут? — уточнил адапт. И коснулся шрама на виске.
— Д-да, — неуверенно кивнула Эри, — наверное.
— Не, не видал. — Адапт развел руками и огляделся по сторонам.
Эри тоже машинально огляделась.
«Твой отец здесь, — сказал ей Кирилл, когда пять минут назад зашел в приемный покой, где Эри и Лазарь примостились на кушетке. — Это Джек. Понимаю, что в Бункере меня проклянут, но молчать не могу. Ненавижу секреты».
И на дальнейшие расспросы Эри не отвечал, предложив все узнать у Джека самой. Вот она и пришла узнавать.
— Глянь, может, под койку спрятался? — предложил адапт. Кивнул в сторону соседней кровати.
Спрятаться под высокой кроватью на четырех металлических ножках сумело бы разве что привидение — пространство под ней отлично просматривалось.
— Не морочь девочке голову.
Эри оглянулась и увидела, что в дверях стоит Кирилл.
— Да кто морочит, — возмутился адапт, — чистую ж правду говорю!
— То есть, все-таки вы — Джек? — уточнила Эри.
— Ну. А что, не похож?
— А почему же сказали, что его не видели?!
— А как ты думаешь, давно я себя видел? Тут, по-твоему, в каждом бараке зеркала висят?
Эри растерянно замолчала, не зная, что ответить. А подошедший Кирилл положил руку ей на плечо:
— Жека, знакомься. Это твоя дочь.
***
— Расскажите, как я появилась — попросила Эри.
После первого шока, в который поверг рассказ Кирилла — когда оказалось, что ее отец вовсе не погибший Эрик, а вполне живой Джек, острота всего последующего как-то притупилась. За время пути Эри слышала о Джеке немало и успела нарисовать для себя вполне определенный образ — весельчака и пьяницы, которого Серый с Мраком считали едва ли не своим ровесником. Уж главным соратником по части проказ, точно. Самым сложным для Эри оказалось поверить в то, что ее отец — именно этот человек. Которого трудно было представить не то что стоящим рядом с Еленой Викторовной, а в принципе живущим с ней на одной планете! Они были не похожи друг на друга настолько, насколько вообще могли различаться, но все же Эри поняла, что слова Кирилла — правда. Глядя в насмешливые светло-серые глаза, поняла.
— Я была одним из первых экспериментов, да? — продолжила она. — В котором решили скрестить ваши гены и гены Елены Викторовны? А когда оказалось, что эксперимент неудачный, вам пришлось уйти из Бункера?
— Чего? — изумился Кирилл. — Что за бред?
— Во-первых, еще раз «выкнешь» — башку оторву, — глядя на Эри, серьезно пообещал Джек. — А во-вторых, кто тебе нагнал такой хрени? Вадя?
— Нет, — Эри потупилась. — Это мои догадки, я их ни с кем не обсуждала. Да я вообще всю жизнь думала, что росла в инкубаторе — так же, как другие! А потом нечаянно подслушала разговор Елены Викторовны с Григорием Алексеевичем. Ну, я рассказывала, — повернулась к Кириллу.
— Мамку — по имени-отчеству? — хмыкнул Джек. — Круто.
— Подожди, — поморщился Кирилл. — Будь добра, напомни, о чем они говорили?
— Что я... — Эри помялась. — Появилась на свет в результате насилия, и упоминали при этом адапта. А потом заспорили. Елена Викторовна утверждала, что это так, а Григорий Алексеевич с ней не соглашался. Я не поняла, о чем они, и решила, что был какой-то эксперимент...
— Насилия, значит. — В глазах у Джека загорелся нехороший огонек. — А доктор, значит, не соглашался?
— Жека, — Кирилл предостерегающе положил руку ему на плечо.
Джек ее сердито сбросил. Наклонился к Эри и четко, отрывисто произнес:
— Вот что, лапушка. Не знаю уж, чего ты там себе напридумывала, но лучше сразу скажу, чтобы потом не плакала. Я не ангел небесный! Грехов за мной — как отсюда до Бункера, и то не все поместятся. Но чтоб я хоть раз с бабой без ее согласия — никогда такого не было! И, если тебе кто врать будет, что я насильничал...
— Жека, — снова вклинился Кирилл, — уймись! Она тебя не понимает. — В ответ на недоуменный взгляд пояснил: — Она не Серый, не Мрак, и даже не его младшие братишки. У нее абсолютно невинный разум — вспомни, каким был я! Вспомни Дашку. В ее понимании естественное зачатие у людей — в принципе нонсенс. И, говоря о насилии, она скорее всего имеет в виду другое. — Кирилл повернулся к Эри: — Продолжай, пожалуйста. Итак, ты услышала что-то про насилие. И что же ты решила?
— Что мой эмбрион был создан против воли Елены Викторовны, — пробормотала растерянная Эри. — Что на его создании настоял Вадим Александрович. А когда не получилось...
— Охренеть. — Эри не поняла, чего в голосе Джека больше, возмущения или сочувствия. Он придвинулся ближе к ней. Взял за плечи и, глядя в глаза, проговорил: — Чушь это все, понятно? Про эмбрионы, там... Да подойди ко мне Вадя со своей пробиркой — я б ее знаешь, куда ему засунул?! Мы с... твоей матерью просто были вместе. Потому что она этого хотела, и я этого хотел. Вот и все.
— Вы... — голос у Эри дрогнул, — были вместе, чтобы появилась я?
Джек покачал головой:
— Нет, лапушка. Уж прости, но нет. Думать не думали, что ты появишься.
— Это было, когда мы уже начали применять катализатор адаптации, но не знали, что он работает, — пояснил Кирилл.
— То есть... Мое появление — случайность? — Эри почувствовала, как на
