Первые упоминания о «подвале смерти» за пределами Франции вызвали недоверие. Скептики предполагали, что немецкая пропаганда выдумала всю эту историю, чтобы отвлечь внимание общества от побед русских весной 1944 г. и от надежд на открытие Второго фронта в Европе (Франция была еще оккупирована немцами, а Париж освободили только через пять с половиной месяцев).
В штабе Свободной Франции в Лондоне эту информацию всесторонне проанализировали. Почему немецкое радио так широко комментировало это преступление? Почему радиостанции на французской территории, а особенно парижская, находящаяся в тесном контакте с полицией, сообщила фамилию разыскиваемого на несколько часов позже, чем немцы? Существовали предположения, что доктор Петио являлся участником Сопротивления и гестапо организовало эту шумную компанию, чтобы загнать его в ловушку. Цитировали заключение эксперта из Института медицинской психологии в Лондоне, что на основании уже опубликованных данных можно предположить: все это дело представляется сфабрикованным.
Скептики с определенной точки зрения были ближе к правде, чем это могло казаться по первому впечатлению. Ясно, что немцы были довольны – общее внимание отвлекалось от текущих военных поражений. И гестапо, видимо, прекрасно знало о деятельности Петио – позже мы убедимся в этом. Вскоре задержали жену Петио, Жоржетту, и его брата Мориса в Оксере. Их обвинили в том, что они были соучастниками Петио. Жена заявила, что никогда не бывала в доме на улице Лесюер и ничего не знала об убийствах евреев-беженцев. Смертельно бледная от ужаса, она пыталась найти какое-то объяснение деяниям своего мужа. Она сказала следователю (а затем и журналистам): «Мой муж, видимо, верил, что ликвидирует людей, которых ему указали, как изменников. Ведь и среди евреев были сотрудничавшие с гестапо. И такие завербованные хотели проникнуть в Испанию, чтобы продолжать свою страшную работу».
Морис Петио признался лишь в том, что привозил на улицу Лесюер большие количества негашеной извести, дав малоубедительное объяснение, что «брат нуждался в извести для побелки стен».
Впоследствии и жена, и брат были освобождены. Несовершеннолетний сын никогда не допрашивался по этому делу.
Летом 1944 г. французы были заняты вторжением союзников, освобождением Парижа. В эти первые дни свободы царило не только радостное возбуждение, но и полная неорганизованность. Старательно вылавливали изменников-коллаборационистов. Многие из них, предчувствуя поражение немцев, в последние месяцы активно сотрудничали с маки (партизанами Сопротивления); последние, впервые появившись из подполья, не особенно хорошо разбирались в политических хитросплетениях. В общей неразберихе на какое-то время совершенно забыли о докторе Петио. Но в октябре 1944 г. он снова напомнил о себе достаточно неожиданным образом.
В газете «Резистанс» было напечатано письмо, якобы присланное самим Петио. В этом письме он утверждал, что во время войны был схвачен гестапо и во время заключения немцы сделали из его дома склад тел своих жертв. Он заявил также, что в течение длительного времени был членом Сопротивления и по-прежнему работает для него. Он писал также, что шумиха вокруг его дела была создана гестапо для того, чтобы отвлечь внимание общества от успехов Советской армии весной 1944 г.
Было ли это письмо фальшивкой? Начальник парижского гарнизона полковник Жак Роль решил проверить утверждение Петио, что он по-прежнему является офицером Сопротивления. Он потребовал оригинал письма и приказал сравнить почерк с подлинными письмами Петио, находившимися в полицейском деле. Почерки совпали абсолютно. Затем сравнили почерк доктора с образцами почерков всех офицеров, проходящих службу в штабе Свободной Франции в Париже. В результате выяснилось, что он идентичен с почерком капитана Анри Валери, служившего в казармах Реюйи в должности военного следователя.
2 ноября на станции Сен-Манде-Турель (самое дальневосточное предместье Парижа) капитан Валери был арестован. У него была мина человека, попавшего в ловушку, что уверило полицейских – схватили того, кого следовало! Итак, погоня за серийным убийцей была закончена.
Где находился Петио все это время? Оказалось, что он не скрывался в какой-то отдаленной части Франции или в безопасном убежище близ Оксера, а торчал прямо под носом у парижской полиции.
Петио жил в небольшой трехкомнатной квартирке на улице Фобур Сен-Дени близ Больших бульваров. Чтобы изменить внешний вид, отрастил окладистую бороду и носил темные очки. Весь день оставался дома, выходя только с наступлением темноты.
Вполне возможно, что в атмосфере всеобщей неразберихи, царившей в стране после освобождения, злодею-доктору удалось бы избежать ответственности, если бы он остался в тени. Но полный тщеславия и самоуверенности Петио был убежден, что не даст поймать себя – его интеллект настолько превышал жалкие мыслительные потуги полиции! И поэтому он написал это наглое письмо, отправившее его на гильотину.
После ареста Петио был отправлен на Ке д’Орфевр, в главное управление парижской уголовной полиции. Быстро выяснили, что он с 27 сентября скрывался под именем капитана Валери. В казарму войск Свободной Франции он прибыл с комплектом документов, даже с военной книжкой (аналогом нашего военного билета).
Во время своей недолгой службы его поведение было достаточно своеобразным. Он отказывался носить военную форму, одевая мундир только по строгому приказу.
Вечером в день ареста журналисты добились беседы с ним прямо в полицейском управлении. Учитывая необычность дела и большой интерес общественности, а также надеясь – не без основания, – что наглость преступника заставит его проговориться, полиция согласилась.
Вот некоторые вопросы и ответы.
– Как вы объясните, доктор Петио, что столько трупов обнаружено в вашем подвале?
– Они были привезены туда немцами во время моего тюремного заключения. У них были ключи от дома.
– Почему ваша жена и другие члены семьи носили, как это точно установлено, одежду людей, трупы которых найдены в вашем подвале?
– Так утверждали немцы. Если вы говорите, что чемоданы, предположительно принадлежавшие умершим, найдены в доме моего зятя, то для этого имеется простое объяснение. Зять, которому поручили взять часть мебели с улицы Лесюер из моей квартиры, захватил и эти чемоданы, посчитав их принадлежавшими мне.
– Каковы мотивы помещения трупов в вашем подвале?
– Теперь еще не время говорить об этом.
– Вы отправили письмо в «Резистанс», заявляя, что невиновны и действовали для французского Сопротивления. Почему вы сами до сих пор не явились лично и не объяснили все полиции?
После некоторого колебания доктор ответил:
– Я считал, что работа следователя в настоящее время более важна и срочна, чем какие-то полицейские выяснения.
После этого интервью Петио, которого до этого много часов допрашивал шеф уголовной полиции комиссар Пино, до поздней ночи отвечал на вопросы следователя Мариотта. Это дело требовало такого напряжения, что к нему подключили сразу трех работников.
Вскоре были выявлены серьезные противоречия в показаниях Петио. В одном из первых он сказал: «Из обнаруженных трупов тридцать принадлежат немецким солдатам. Остальные – это немцы или французы, работавшие в гестапо. Я совершил экзекуции в разных местах Парижа, временами в предместьях, на безлюдье. Затем привозил тела в мой подвал».
Это полностью противоречило заявлению, сделанному журналистам в день ареста. Когда следователь Голетти в очередной раз спросил, каким образом трупы оказались в его доме, Петио сообщил еще одну версию: «Как вам известно, я – старый участник Сопротивления. Думаю, что трупы были привезены в мой дом, когда немцы держали меня в тюрьме Френе. Без сомнения, это была шутка, которую устроили мои коллеги. Поскольку я не хотел иметь неприятностей с полицией, был вынужден избавиться от трупов. Пришлось потрудиться, чтобы они исчезли. Не успел закончить эту работу».
Итак, не гестапо подбросило трупы, а его «коллеги». Стараясь сделать свое признание более правдоподобным, он рассказал следователю, что в тюрьме гестаповцы пытали его, спиливая зубы и укладывая в ванну с током. Как участник Сопротивления он боролся с агентами гестапо и одновременно помогал французам бежать, если им угрожал арест или депортация. Убил трех конфидентов гестапо: «Франсуа корсиканца», «Джо боксера» и «Адриана баска».
До определенной степени Петио говорил правду о ликвидации агентов гестапо. Среди мертвецов, которых удалось идентифицировать полиции, было несколько разоблаченных контрразведкой Сопротивления французов-предателей, одним из которых оказался упомянутый «Адриан баск». Однако в ходе следствия выяснилось то, что отнюдь не способствовало защите Петио: в момент исчезновения «Адриана» у него в нательном поясе были драгоценности стоимостью в десять тысяч фунтов стерлингов, украденные незадолго до этого.
