Этот оптовый торговец по имени Сабуро Макимото знал и отца, и деда Токи. Но даже он считал странным и неразумным, что Токи выбрал для себя их путь. «Снова за рыбками?» — говорил он вместо приветствия каждое утро, а когда Токи кивал, продолжал: «Имей в виду, жены тебе не найти. Женщины любят роскошь, положение, блеск». Токи снова кивал. Ему не хотелось обсуждать это со стариком, но в глубине души он был уверен, что должна отыскаться женщина, которая согласится выйти за человека, живущего скромно и делающего то, что считает правильным.
Весь день напролет, невзирая на солнцепек, снег и дождь, Токи толкал тележку по улицам Токио, от одной бывшей деревеньки к другой. Во времена его деда и даже отца кварталы застройки были разделены полями и рощами, но теперь всюду был только асфальт и железобетон и только кое-где виднелись оазисы буддийских и синтоистских храмов, усадеб и парков. Каждый день Токи шел новым путем: во-первых, это спасало от скуки, во-вторых, давало уверенность, что он не реже чем раз в неделю посетит постоянных покупателей. И обычно к концу недели он полностью покрывал пространство от Ниси-Ниппори на севере до Си-нагава на юге и от Цуданума на востоке до Митака на западе.
К концу дня Токи опять приходил к дому оптового торговца, платил за проданных рыб и возвращал остальных в садки. А потом проделывал со своей тележкой обратный путь, готовил ужин, шел понежиться в бане, возвращался, негромко пропевал гаммы, прочитывал несколько глав из романа тайн и засыпал. Но все это было раньше, когда он не устремлялся по вечерам прочь из дома. И теперь его иногда охватывала ностальгия по тем безмятежным дням — до появления в Роппонги «Ада», до захлестнувшей его волны одержимости.
Обычно Токи избегал откровенностей со своей сестрой Бивако, потому что та всегда умудрялась выставить его неудачником и недотепой. Но на другой день после покупки амулета и аренды дорогущего смокинга с черными шелковыми лацканами, который — предполагалось — создавал облик богатого и роскошно одетого посетителя, но в ответ получив от швейцара привычное «Простите — следующий!», в отчаянии пошел прямо к ней. Бивако была хозяйкой маленького бутика на боковой улочке Аояма, торговавшего прежде всего яркими кожаными изделиями и аксессуарами. Закончив факультет искусств в институте Отяномидзу, она сама моделировала кое-что из одежды, которую продавала, но, не будь у нее таинственного патрона (должно быть, женатого, думал, хоть и не выяснял напрямую, Токи), вряд ли свела бы концы с концами в своем жестоко конкурентном бизнесе.
— Скорее всего, ты скажешь, что я идиот, — начал Токи, лишая сестру удовольствия самой наклеить в качестве ярлыка любимое словечко бака. Но она отнеслась к рассказу на редкость сочувственно.
— Ты рассуждал вполне здраво, — сказала она. — Но классический смокинг — чересчур строг для такого места.
В тот же момент Токи вспомнил иностранца в целлофановом комбинезоне, туго обтягивающем причудливые выпуклости накачанных мускулов, и золотистый пояс из шерсти ламы, с которого свисали гигантские муляжи тропических фруктов.
— Именно так, — кивнул он, тоскливо думая о кипах романов тайн (в том числе в твердых обложках), которые можно было купить за деньги, истраченные на прокат смокинга.
— Позволь мне над тобой поработать, и, гарантирую, тебя впустят, — радостно потирая ладошки, сказала Бивако.
Токи вздохнул. Целых пять лет Бивако уговаривала его отдаться ей в руки и создать себе новый имидж, но он всегда отвечал: «Скорее сгорю в аду», а теперь, понимая, что она, безусловно, оценит непроизвольную игру слов, лаконично ответил: «О'кей».
Через два часа он взглянул на себя в большое овальное зеркало, стоявшее посреди магазина, и невольно воскликнул:
— Хей! Уау! А ведь я крут!
— И даже более того, — сказала Бивако.
Костюм, который она для него придумала, состоял из кашемировой водолазки табачного цвета, кожаных брюк чуть более темного золотого оттенка и длинного, до колен, пиджака в тон с широкими лацканами и пристегнутыми к плечам эполетами. Завершали наряд коричневые вечерние ботинки и — поскольку туго обтягивающие брюки не имели карманов — маленькая сумочка из кожи угря. Падающие до плеч волосы были гладко зачесаны назад и с помощью толстого золотого шнура завязаны в тугой «конской хвост». Макияж Токи отверг (хоть Бивако и молила: «Пожалуйста, Токи, хотя бы чуть-чуть загара на твои замечательные скулы!») и все равно с этой новой прической и в новой броской одежде был — хоть и чувствовал, что красив, — не совсем в своей тарелке.
— А не смахиваю ли я на латиноамериканского короля наркотиков? — спрашивал он с сомнением, медленно делая перед зеркалом пируэты, словно танцующая фигурка из заводной музыкальной шкатулки с подсевшими батарейками.
— Не беспокойся, — ответила Бивако. — Ты выглядишь темпераментным, уверенным в себе и абсолютно неотразимым. Но, кстати, о неотразимости: мне нужно приготовиться к свиданию. — И с этими словами она решительно вытолкнула брата за дверь.
Подойдя к диско, Токи увидел длинную вереницу против всех правил припаркованных вдоль поребрика лимузинов. Тротуары были запружены репортерами с огромными видеокамерами и микрофонами на выносных штативах, а в небе громко стрекотал вертолет Службы новостей. Это еще что за история? — подумал Токи и тут же увидел, что надпись на четвертой стене содержит не слово «АД» на немецком, шведском или испанском, а объявление «ВЕЧЕРИНКА ДЛЯ ПРИГЛАШЕННЫХ. ВСЕ ПОДРОБНОСТИ В ЗАВТРАШНЕЙ ПРЕССЕ». Взяв такси, Токи поехал обратно в Аояма и всю дорогу, не переставая, раздраженно бормотал себе под нос. К счастью, таксист, захваченный бейсбольным поединком между командами «Тигры Хансина» и «Гиганты Ёмиури», не обращал на это внимания. Когда Токи вошел вернуть сестре костюм, Бивако с деланной веселостью сообщила, что свидание накрылось, но, когда Токи стал сочувственно расспрашивать, остановила его, сказав, что не хочет развивать тему, и перешла на другое. «Какое все же несчастье, что они оказались закрыты как раз сегодня! Ты ведь был просто великолепен. Но ничего: приходи завтра после работы, и я опять сделаю все, что надо».
— Спасибо, но давай отложим на неделю. Мне нужно отоспаться, — объяснил ей Токи, а про себя подумал: «И еще заново собраться с силами». Бивако заварила черный чай, и они пили его с восхитительным тортом с клубникой и взбитыми сливками, который Токи в знак признательности купил в соседней кондитерской. Затем, переодевшись в свое платье, он, экономя деньги, двинулся пешком домой.
Проходя мимо темного, отбрасывающего таинственные тени храма, в котором куплен был бессильный принести желаемое амулет, он услышал какой-то визг, а потом злобный человеческий голос.
