Рагнхильд.
– Да. Мой брат не даст согласия, а отец не станет на людях с ним спорить. Ведь большую часть жизни именно Гутхорму придется иметь дело с тобой как с родичем, ему и решать – так сказал отец. Он сказал, что уже стар и вскоре может умереть, как наша дорогая матушка…
В голосе Рагнхильд зазвучали непритворные слезы, и Рёгнвальд, воровато оглянувшись, осторожно обнял ее за плечи, чтобы из покоя это было не очень заметно.
– И поэтому мы должны уехать тайком. – Рагнхильд вытерла глаза, заодно невзначай скинув руку Рёгнвальда. – Ты готов это сделать?
– Разумеется! – Рёгнвальд выпрямился. – Твой отец… будет нас преследовать? Не хотелось бы подраться с ним прямо перед тем, как мы породнимся. Моему деду Гудрёду такое удачи не принесло.
– Я не думаю, чтобы он стал нас преследовать. Но мы сделаем вот как. Ты объяви, что уезжаешь нынче же вечером, чтобы к утру уже сесть на корабль и отплыть к Сэхейму. Я как бы попрощаюсь с тобой здесь, в зале, пожелаю тебе доброго пути и уйду в женский покой. А потом, когда лошади будут готовы, выйду через заднюю дверь. Я завернусь в накидку и спрячу лицо, чтобы никто меня не видел и не мог узнать, пока мы не сядем на корабль… а лучше, пока не прибудем в Сэхейм и свадебный пир не будет готов. Ты не должен говорить со мной и называть кому-либо мое имя, пока не придет пора садиться за свадебный стол. До того пусть даже твои люди не знают, кто я, так мы убережемся от препятствий. «Большой тролль» ведь не дремлет, знаешь ли. Выкуп за меня и дары отцу и брату в возмещение обиды ты пришлешь уже из Вестфольда. Мой отец их примет, это я тебе обещаю. Что ты об этом думаешь?
– Я думаю, что мне достанется в жены самая умная и смелая женщина Северных Стран! – с гордостью ответил Рёгнвальд, жалея, что не может поцеловать ее прямо сейчас. – Да и чему дивиться: всем ведь известно, что нет ни одной дочери конунга, что была бы лучше тебя родом. Твои сыновья поистине будут величайшими героями, и я рад, что это будут мои сыновья! Наследники Сигурда Убийцы Дракона и Рагнара Меховые Штаны! Но твой отец не удивится, что я задумал ехать ночью?
– Если ты еще немного поболтаешь с моим братом, никто не удивится, если ты уедешь прямо среди ночи! – улыбнулась Рагнхильд. – Не бойся, выскажи ему все, что ты о нем думаешь!
– Я думаю, что такого заносчивого и пустоголового щенка еще ни одна ведьма не рожала!
Рёгнвальд принял этот совет, и его перепалка с Гутхормом, продолжавшаяся до конца вечера, немало позабавила домочадцев. Приказ готовиться к отъезду люди Рёгнвальда получили сразу после этой беседы, и Рагнхильд убедилась, что все идет хорошо: у жениха просто не осталось времени обдумать дело и заподозрить подвох в ее внезапной сговорчивости.
Элдрид весь этот день старалась не попадаться ему на глаза и сама тайком собрала в мешок самые необходимые вещи.
– А что я буду делать, когда он обнаружит подмену? – прошептала она Рагнхильд, когда та зашла посмотреть, как у нее дела. – Раньше или позже… Завтра утром или уже в Сэхейме он ведь увидит, что это я, а не ты! Что мне говорить?
– Говори, что безумно полюбила его с первого взгляда, как Брюнхильд Сигурда, – немного подумав, посоветовала Рагнхильд. – Что я заснула, а ты тайком взяла мою одежду, потому что ничего на свете так не желаешь, как быть его женой. Расскажи ему, какой он умный, красивый, отважный, благородный! Он поверит.
– Но это и правда так!
– Вот и покажи, что понимаешь его достоинства гораздо лучше меня. Постарайся его поцеловать. И даже… – Рагнхильд покосилась на подругу, – если будет возможность… завлечь его на ложе, не упускай ее. Ты – дочь конунга, он не посмеет просто обесчестить тебя. Стоит ему немного дрогнуть – и он твой. Ему нужны союзники, и он не захочет второй раз стать посмешищем, приготовить свадебный пир и вдруг остаться без невесты. Он примет ту, которая с ним окажется, и пошлет дары твоему отцу.
– Ах, Рагнхильд! Я так боюсь! – Элдрид обняла ее, и Рагнхильд ощутила, что та и правда дрожит.
– Чего ты боишься?
– Ну… всего. Ночь, темнота, чужие края… А вдруг он рассердится?
– Может, и рассердится поначалу. Но он не тот человек, кто сможет долго противиться уверениям в любви, тем более от такой красивой девушки. Если тебя любовь сделает смелой, то его – сговорчивым. Но еще не поздно передумать. Можно прикинуться, что мой замысел раскрыт, и меня перехватят на выходе из дома. Я предупрежу Гутхорма…
– Ну уж нет! – с решимостью сказала Элдрид. – Он будет моим! А Гутхорм… Он не рассердится на тебя, что ты позволила сбежать его невесте?
– Я как-нибудь его успокою!
Рагнхильд заметила, что после возвращения домой Гутхорм постоянно поминает некую Арну, дочь управителя усадьбы в Сэхейме, девицу пятнадцати лет. Может, в жены она ему и не годится, но теперь он знает, что в мире полным-полно и других красивых девушек, кроме Элдрид.
Сигурд конунг несколько удивился, что Рёгнвальд, не большой любитель дорожных неудобств, пускается в путь поздно вечером, но принял уверения, что именно ранним утром тот ожидает подходящего ветра, чтобы отплыть вниз по фьорду к Сэхейму. Рагнхильд поднесла Рёгнвальду рог на прощание и так искренне пожелала ему доброго пути и успеха во всех делах, что он даже взглянул на нее с удивлением. Но она подмигнула ему, и он успокоился.
В женском покое Рагнхильд сама закутала Элдрид в свою накидку и натянула свой красный худ, знакомый Рёгнвальду, ей на лицо, а сверху еще покрыла большим платком из грубой шерсти, которая не скоро пропустит влагу. Под моросящим дождем никто не удивится, что девушка прячет лицо. Прежде чем заколоть платок, Рагнхильд поцеловала дрожащую Элдрид и мельком вспомнила Фьёра. Но нет, эта невеста не для него.
– Да пребудет с тобою Фрейя, ее брат Фрейр и его возлюбленная Герд! – пожелала она.
А сама вспомнила Сварта. Объявись он вдруг, предложи ей бежать с ним в ночь – ни темнота, ни дождь, ни неизвестность впереди ее не остановят.
– И не забудь: когда вы все меж собой уладите, постарайся разговорить его и выведать, кого он послал вместо себя в Йотунхейм. Если узнаешь хоть что-нибудь о том человеке, пришли мне весть. Тогда будем считать, что ты отплатила мне за это дело.
В заднюю
