Сегодня паром то дергался, то качался, словно плавание происходило во время штормового прилива, а ведь вода была совсем спокойной. Похоже, снова что-то случилось с двигателями. Арни поежился от холода, но не собирался входить в закрытое помещение. Она была там, и ее большие глаза устремятся к нему, словно два дрожащих мотылька.
Его мысли вернулись к Рут. По правде говоря, он в последнее время много думал о ней, возможно, потому что девушка на пароме все время вторгалась в его мысли. Всякий раз, когда Арни думал об этой загадочной молодой женщине (сейчас он импульсивно повернулся и увидел, что та смотрит на него сквозь затуманенное морем стекло, и отвернулся), он старался вытеснить ее мыслями о своей жене.
«Рути, Рути, куда мы идем? Разве мы этого хотели? Таково ли было наше намерение тринадцать лет назад? Разве мы женились ради того, чтобы вести однообразную и скучную жизнь?» Она в этом не виновата, Арни ни в чем не винил Рут. В том, что семейная жизнь стала монотонной, виноваты они оба. Он не мог решительно утверждать, что их жизнь стала монотонной. Скорее, слишком непредсказуемой — вызовы во время просмотра кинофильма, во время ужина в ресторане или на вечеринке. Возвращаясь домой, он не знал, найдет ли там жену и не придется ли ему нянчить девочек. Было время, когда они часто ссорились из-за этого. Арни негодовал из-за рубашек без пуговиц, подгоревших ужинов и прерванных вечеров. Но он скоро понял, что ссоры не помогут, ничто не изменится, и в какой-то момент сдался, найдя приятное успокоение в смирении.
Даже интимная жизнь его не тревожила. С рождения Лии семь лет назад, когда оба согласились, что детей больше не будет (это было осторожное, неопределенное согласие), интимная жизнь Арни и Рут постепенно угасала и сейчас почти прекратилась. Арни никогда не настаивал на сексуальной близости. Она иногда пробуждалась то случайно, то когда изредка у кого-то появлялось желание. Это была удобная сексуальная жизнь давно женатой пары, и Арни подозревал, что так оно бывает с большинством семейных пар после стольких лет совместной жизни.
Арни осторожно повернул голову и оглянулся через плечо. Она читала свою газету и курила. Все индейцы курили. Когда она подняла голову, он тут же отвел взгляд. Она замужем? Может, у нее есть дружок, много дружков?
Арни Рот, такой кризис наступает, когда прожита половина жизни. Все ясно как день. Так бывает, когда мужчина начинает считать волосы на голове, застегивает ремень под округлившимся брюшком и высматривает молоденьких женщин на пароме…
«Куда она ходит каждый вечер? Она все время ездит на “вольво” и раньше всех уезжает со стоянки…»
Девочки взрослеют так быстро, что это тревожит. Не успеешь оглянуться, как дети навсегда покинут дом, и тогда они с Рут впервые за свою совместную жизнь останутся одни.
«О боже, неужели я страшусь этого?»
Порыв ветра коснулся холодного лица Арни, и он подумал, что пора войти в каюту. Когда он открыл двери, его обдал спертый, пропитанный табачным дымом воздух. Арни силой воли заставил себя не смотреть в ее сторону.
Он устроился на сиденье и сосредоточился на приятном. В конце недели дома будут отмечать день рождения Рут, а он все еще не купил подарок. Сегодня во время обеденного перерыва самая пора присмотреть его. Для этого подойдет рынок на Пайк-стрит. Надо купить нечто особенное. Как-никак Рут стукнет сорок. Неужели женщины также испытывают кризис, когда позади остается половина жизни? Или же им вместо этого приходится справляться с проблемами климакса? Женщина ничего не может поделать с ними, но мужчина, в сорок восемь лет заглядывающийся на индейских девушек, ставит себя в глупое положение.
Потолок из панелей грохотал, когда паром обогнул последний мыс и вошел в Игл-Харбор. Раздался долгий гудок, за ним последовали два коротких, означавших, что паром прибыл. Все тут же встали с мест и начали потягиваться. Арни посмотрел на нее. Их взгляды встретились.
Оба тут же отвели глаза.
— Миссис Ливингстоун, вся проблема заключается в вашем муже. Его сперма обладает слишком низким потенциалом.
Женщина, сидевшая на плетеном диване в кабинете Рут, начала заламывать руки.
— Доктор, ему такой ответ не понравится. Он… очень горд.
Рут склонилась над медицинской картой женщины, чтобы скрыть недовольное выражение лица. Мужчины! Они всегда готовы винить жену в том, что у той нет детей, хотя в 40 процентах случаев виноваты они сами. Мужья либо сердито глядят на жен, либо жалеют их, либо снисходительно гладят их по головке, но стоит только намекнуть, что причину надо искать в них, как они тут же поднимают шум.
— Миссис Ливингстоун, ваши трубы чисты, овуляция у вас происходит регулярно, слизь не слишком кислая и не содержит антител к сперме. Собственно говоря, вы относитесь к тем женщинам, которые легко беременеют. Если хотите, я вместо вас объясню это вашему мужу.
Женщина побледнела. Обратиться к доктору Шапиро ей было отнюдь не легко, а взять у Фрэнка сперму на анализ — почти невозможно: «Чего ради она сомневается в моей потенции? Это ведь ты не способна забеременеть!» А теперь сообщить ему такое…
— Подумайте об этом, миссис Ливингстоун, — сказала Рут, закрывая карту. — Если вы считаете, что так будет легче, я могу порекомендовать вашему мужу специалиста-мужчину…
— Это можно вылечить? Для Фрэнка можно что-нибудь сделать?
Рут скрестила руки на столе:
— Миссис Ливингстоун, к сожалению, сам факт, что мужчины могут быть виноваты в бесплодии семейной пары, признан совсем недавно, и поэтому медицина еще не успела найти для них столь же действенных средств лечения, как для женщин. Может быть, у вашего мужа гормональная недостаточность. В таком случае найдутся лекарства, поднимающие потенциал спермы. Не исключена также возможность расширения вен семенного канатика: наличие варикозной вены на семенном канатике может понизить потенциал спермы и вдобавок уменьшить ее мобильность. В большинстве случаев это удается исправить хирургическим путем…
Через пятнадцать минут Рут, приняв последнего пациента, снова осталась одна в своем кабинете. Перед ней лежала куча бумаг, требующих внимания. Вчера она сидела допоздна за последней кучей писем для рубрики «Спросите доктора Рут» и отобрала из них четыре самых типичных. Иногда она получала письма «с приветом», однажды даже непристойное послание, да еще несколько не имеющих отношения к ее рубрике (страдающий от безнадежной любви просил совет). Из остальных писем ей надо было отобрать те, которые могут быть самыми привлекательными для читателей газеты, да к тому же такие, которые можно объединить в одно «письмо» и сразу ответить на многие вопросы.
