Ему даже не дали толком раздеться, какой-то из камердинеров, который говорил на ужасной рукве, может, из посольства, просто сорвал с его плеч верхний кафтан, и едва не в спину стал подталкивать, потому что князю еще трудновато было идти быстро по все этим лестницам, коридорам, проходам и анфиладам. Наконец, он оказался в большой приемной, он никогда прежде здесь не был, а тут было на что посмотреть, особенно этим вечером, потому что оказался он среди весьма знатной публики. Но и осмотреться ему не дали, к нему подошел князь Притун, за которым следовал неприметный Атеном, они раскланялись быстро, по-руквацки, лишь куртье стал размахивать руками и качаться вперед.
– Да хватит тебе уже, – буркнул на него князь-посол. И обратился к князю Диодору. – Да, брат, заварил ты кашу, мне тут теперь вовек до конца не расхлебать.
– Чем же так все плохо? – спросил Диодор.
– Да получилось-то, что весь заговор раскрыл маршал Рен. – Князь Притун даже лоб наморщил, пробуя быстренько высчитать, какой ущерб такой оборот дела доставит Империи. – Пожалуй, он теперь и должность главнокомандующего получит, а каков он на войне, ты и сам видел, там, перед дворцом д'Окра… Впрочем, я не о том, ты – вот что… Тебя сейчас вызовут на Совет пэров, это серьезно, весьма серьезно, князь, так ты попробуй все же объявить им, что маршал воспользовался тем, что ты расследовал, и никак по-другому… Лады, князь?
– Я-то попробую, но что из этого получится, за то уже не поручусь, князь Притун, – и князь Диодор вполне по-местному пожал плечами. У феризов этот жест получался красноречивым и многозначным, у него – не очень.
К ним подошел кто-то из ливрейных, тронул князя за руку, и увел его в дверь, которая привлекала множество взглядов у всех собравшихся. Двери эти показались князю чрезмерно тяжелыми, они могли бы сдержать атаку какого-нибудь противника.
Его ввели в небольшую по местным, лурским меркам комнату. За длинным столом сидели люди с тяжелыми, грозными лицами, были даже две женщины, большинство из собравшихся князь не знал, и растерянно подумал при этом, что он мало еще знает Парское королевство и его высшее дворянство.
– Мессиры, – сказал король Фалемот, который сидел во главе стола, – прошу обратить ваше внимание на князя Диодора Ружеского. Именно его усилиями мы вызнали о замысле герцога д'Окра.
– Но дело-то решил маршал Рен, – буркнул кто-то весьма отчетливо.
– Нужно все же выяснить, в чем этот замысел заключался, – добавила изукрашенная немыслимым количеством бриллиантов почтенная дама, которая не стесняясь мяла в руках немалых размеров батистовый платок. – Может, он и не был настолько-то преступным, как тут говорилось.
– Мадам, – с укором обратился к ней король, дама умолкла, но на Диодора не посмотрела, должно быть, негодовала, что при ней герцога д'Окра называли изменником.
Король осмотрел еще раз лица всех собравшихся, чуть усмехнулся и продолжил:
– Мне не меньше вашего жаль, что бедняга д'Окр погиб. Но вы же знаете простонародную поговорку, кто худое задумал, тот и сам в яму упадет.
– Там как-то иначе, государь, – сказал шевалье Оприс, который тоже тут оказался, только Диодор его сразу не заметил.
– Да какая разница, государь, что он задумывал, если у нас в королевстве творились такие дела, – зычно, как он умел, загрохотал и маршал Рен. То ли он тоже был пэр королевства по рождению, то ли его специально пригласили на это заседание, как победителя и главного свидетеля успеха. Логики в его фразе было не много, но этого никто, кажется, не заметил. – Теперь можно считать заговор раскрытым и подавленным, мы можем считать все, что творилось прежде, оконченным.
Князь еще раз, уже не думая ни об этикете, ни о приличиях, осмотрел всех собравшихся. И прочитал на их лицах то, что и опасался увидеть – торжество и даже ликование, может быть, отчасти смешанное с гневом, потому что многие тут, без сомнения, герцогу сочувствовали, потому что были из одного политического лагеря с ним, но… Без сомнения, все полагали, что дело по поводу всего того, что в королевстве происходило, завершено, окончено, как сказал маршал Рен.
Недоумение князя заметил король, и кивнул ему, разрешая говорить. Но говорить князю следовало очень осторожно и точно, иначе он только ухудшил бы и без того весьма сложную ситуацию.
– Государь, я не думаю, что дело окончено.
– Вот как? – спросила дама в бриллиантах. – Отчего же так?
– Я не нашел деньги, мадам, – ответил князь. – А это было одним из условий…
– Чепуха, мой милый принц, – буркнула старуха. – Мы тут посидели, подумали, очень даже подумали, – она метнула на кого-то из сидящих подалее от короля гневный взгляд, видимо думанье в Палате пэров на этот раз происходило не без горячих споров, – и решили, что герцог, да простит Господь его прегрешения, потратился на магов и создание этой самой ужасной машины, которая… – она примолкла, но лишь на мгновение, – с таким грохотом взорвалась сегодня, – закончила она свой вердикт, победно посмотрев на Диодора.
– Любезный князь, – мягко обратился к нему и король, – во владения герцога на юге, где находятся его главные замки, конечно же, послана рота гвардейцев, с моим предписанием обыскать все, что только подпадает под малейшие подозрения. Надеюсь, все же, что он не вполне истратил украденное, и часть средств, необходимых государству и короне можно будет там сыскать.
– Государь, – упрямо, и понимая, что именно этим упрямством он может все испортить, сказал князь Диодор, – я все же полагаю, что дело не окончено. У меня есть сомнения, что герцог был единственным замешанным в этом заговоре лицом. И тому есть подтверждения…
Завершить свой монолог он не успел, потому что маршал Рен, надутый как индюк, еще более громогласно, чем прежде, прервал его.
– Разумеется, принц, мы попробуем выявить всех остальных заговорщиков, до последнего из них, но теперь… Твое следствие можно считать завершенным. – Он посмотрел на короля, улыбаясь сквозь усы и бородку. – Можно полагать, что воровства более не будет.
Они пришли к тем же выводам, что и мы там, у себя, в отеле, подумал князь. И как ему было объяснить, что он-то эти выводы считал неверными, что он по-прежнему, а сейчас еще более отчетливо понимал – что-то тут не так, как казалось и этим людям, и похоже, всем остальным в его команде. Но эти люди, в отличие от его имперцев, располагали властью, и могли, если пожелают, остановить его, приказать не предпринимать действий, которые могли бы разрушить это сложившееся уже решение.
И тогда Диодор догадался, что если бы даже все обернулось по-другому, если бы герцог д'Окр не погиб, его бы как-то отругали, даже выслали бы в его дворец на пару-тройку лет, пока все это не забылось бы, а потом… Он снова появился бы тут, в Парсе, и может статься, даже еще более влиятельным и могущественным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
