так же красив, как и тот молодой человек, которого я встретила в свой самый первый день в академии. Когда мы молоды, мы считаем, что возраст портит красоту, и, после нескольких прекрасных лет, все приходит в упадок. Но чем старше я становлюсь, тем больше начинаю понимать, что возраст только подчеркивает красоту. Кожа может покрываться морщинами, волосы могут поседеть, но в этих морщинах можно увидеть мудрость, а в седине — опыт. Нет. Кого-то возраст может испортить, но многих других он делает по-настоящему сексуальными.
— Боюсь, вы совершенно не правы, моя дорогая. Я вовсе не принц. — Лоран обернулся и одарил меня грустной улыбкой.
УБЕЙ ЕГО! Внутри меня Сссеракис превратился в вихрь шума и ярости, я зашаталась и рухнула набок, растянувшись в проходе между ларьками. Я попыталась собраться с мыслями в этом хаосе, но безуспешно. Принц Лоран пересек разделявшее нас расстояние и призвал остальных отойти в сторону. Он наклонился и помог мне встать, положив сильную руку мне на плечо. Все это время я слышала и чувствовала, как Сссеракис внутри меня сходит с ума, словно зверь, только что посаженный в клетку, снова и снова бьется о прутья. Ошеломленная, я медленно встала рядом с принцем и посмотрела ему в лицо, все еще пытаясь собраться с мыслями, найти себя среди хаоса, царящего внутри меня.
— Я никогда раньше не видел таких глаз, как у вас, моя дорогая. — Принц, не выпуская моей руки, отвел меня в сторону, чтобы остальные посетители базара могли заняться своими делами. — Они сверкают, как молнии. Это просто великолепно.
У меня кружилась голова, пред глазами плавал туман, и я увидела, как моя тень начала двигаться, изгибаясь, окружая принца, чернильная чернота извивалась, когда внутри нее образовались острые щупальца. Я собрала воедино свое разрозненное сознание и заперла Сссеракиса внутри себя. Мое тело принадлежало мне. Ужас был пассажиром, паразитом. Я дала ему приют внутри себя, но я не позволю ему взять верх. Я не дам ему еще одного шанса, как это было в Яме, в тот день, когда он чуть не использовал меня, чтобы убить Джозефа. Я почувствовала ярость ужаса, вызванную моим проявлением воли, и выдержала бурю, когда он снова и снова плевался в меня на языке, который я никогда не могла понять.
— Вы кажетесь мне знакомой, юная леди, — сказал принц Лоран. Его темные глаза, казалось, почти мерцали, и в их глубине я увидела молодость, которую так хорошо скрывала остальная часть его тела. — Из академии?
Я кивнула. «Эска… Э… Эскара Хелсене, мой принц». Мы уже отошли в сторону и стояли рядом с тележкой торговца фруктами, и, хотя в мою сторону по-прежнему бросали взгляды, большая часть посетителей базара продолжала заниматься своими делами. Сссеракис наконец усмирил свою ярость и впал в угрюмое уныние, но я чувствовала, как во мне кипит его гнев, и слышала, как он снова и снова шепчет, что его нужно убить.
Принц прищурил свои темные глаза, глядя на меня, возможно, гадая, как много я о нем помню:
— Конечно. Вы дружили с юным Джозефом Йенхельмом. Как он?
— Мертв. — Я выпалила это слово, и мой голос слегка дрогнул. Возможно, из-за того, что я обнаружила, что человек, которому я поклонялся как герою, все еще жив, или, возможно, из-за кипящего внутри гнева Сссеракиса, но я изо всех сил старалась овладеть собой. — Нас отправили в Яму после того, как Орран пал. Я… Он умер там.
— Я понимаю. — Принц Лоран склонил голову и кивнул. — Настоящая потеря. Я всегда возлагал большие надежды на мальчика Йенхельма, как и на вас.
— Вы живы? — Не самый красноречивый способ сформулировать вопрос, но у меня всегда были проблемы с подбором нужных слов, когда я была потрясена.
— Я жив? Дай-ка я проверю. — Принц Лоран похлопал себя по груди, затем приложил два пальца к шее и, наконец, засунул палец в рот. Он улыбался, когда вытащил палец. — Похоже, я действительно жив. В этом нет ничего удивительного, на самом деле я не помню, чтобы когда-нибудь умирал. Хотя раз или два я был близок к этому. Я должен рассказать вам о том, как я провел время на…
— Мы получили сообщение о вашей смерти. — О, как я жалею, что прервала его тогда. Я бы с удовольствием послушала, что он собирался мне сказать. — Перед падением Оррана. Вы были посланы во главе наших самых крупных сил. Никто не вернулся живым. Как вы остались живы?
— Ах, это? Ну, это, наверное, потому, что я дезертировал. — Он улыбнулся мне, и из-за морщин на его лице я увидела безобидного старика.
Я скажу это сейчас, потому что тогда я этого не понимала. Он был таким веселым и беззаботным, и я не заметила обмана. Мне следовало послушаться Сссеракиса, когда ужас приказал мне убить принца. Железный легион никогда не был безобидным. Поколения селекции и в высшей степени тщательная подготовка создали самого могучего Хранителя Источников. Мне нравится думать, что я тоже могущественна; я знакома с шестью различными школами магии Источников и могу удержать в животе пять из них одновременно. Но рядом с Железным легионом я казалась обычной деревенской ведьмой. У него было установка к одиннадцати из двадцати двух школ, и в отчетах, которые я читала в академии, говорилось, что он мог использовать не менее восьми Источников одновременно. Отчеты преуменьшали его способности. Добрый старик, ну конечно. Железный легион был самым могущественным Хранителем, которого Оваэрис когда-либо знал, даже в юности, а возраст делает нас только сильнее.
— Но вы же Орран. Ваш брат мертв. Вы последний Орран. — Я вглядывалась в его лицо в поисках какой-либо реакции, но все, что я увидела, была обезоруживающая улыбка. — Вы Орран. Восстание.
Он рассмеялся.
— Нет. Нет никакого восстания, Эскара. И я больше не принц и не Орран. Теперь я просто Лоран. Простой Лоран. Видите ли, терреланский император гораздо проницательнее, чем считал мой брат. Я полагаю, у него, должно быть, были шпионы рядом со мной. Он увидел, чего я хочу, и предложил это мне. За ночь до битвы ко мне прислали эмиссара и сделали предложение. Мне будут предоставлены все ресурсы, которые могли понадобиться для продолжения моих исследований, и мне не нужно будут соблюдать все правила, которые академия Оррана мне навязывала. И все, что мне нужно было сделать, это не сражаться. Уверяю вас, некоторые предложения слишком хороши, чтобы от них отказываться.
— Какие исследования? Ради чего стоит пожертвовать своим королевством?
И снова смех.
— Чего стоит королевство, Эскара? Это
