себя за капитуляцию, но понимая, что у меня нет выбора.
— Хорошо. Теперь двинемся, — приказывает Чен сзади нас.
Саймон запутывает пальцы в моих волосах. Его губы с силой прижимаются к моим в поцелуе, который на вкус как жестокость и насилие.
— Не могу дождаться нашей брачной ночи, жена, — шепчет он мне на губы, прежде чем толкнуть меня в заднюю часть самолета.
Я спотыкаюсь, направляясь к сиденью Кина, ноги едва держат меня. Он все еще спит, его маленькая грудь мирно поднимается и опускается. Я протягиваю дрожащие руки, чтобы осторожно разбудить его.
— Мама! — Лицо Кина просветлело, когда он увидел меня, но его выражение быстро померкло, когда он заметил мои связанные руки и синяк на щеке. — Мама ранена.
Страх, затуманивший его невинное лицо, сломал что-то внутри меня.
— Все будет хорошо, малыш, — шепчу я, целуя его в лоб. — Обещаю. Я здесь, и я защищу тебя.
И я сделаю это. Всеми силами.
Кин прижимается ко мне, и я борюсь с волной эмоций, которая грозит задушить меня. Я хотела бы заверить его, что Павел приедет за нами, что он найдет нас, прежде чем Саймон сможет увезти нас. Но я не могу дать такого обещания.
— Взлетно-посадочная полоса свободна. Готовьтесь к немедленному вылету, — объявляет пилот по громкой связи.
Двигатели запускаются, и я чувствую, как самолет начинает рулить к взлетной полосе. Жизнь, которую мы с Павлом могли бы прожить вместе, растворяется, как туман. Будущее, которое еще несколько часов назад казалось таким реальным, счастье, которое наконец-то было в пределах досягаемости, — все это исчезло в мгновение ока.
Как раз когда отчаяние грозит поглотить меня полностью, мир снаружи погружается в абсолютную темноту.
49
Павел
Ледяная сосредоточенность заменяет все остальные эмоции, когда аэродром появляется из темноты. Это простая взлетно-посадочная полоса, окруженная базовой инфраструктурой и забором из сетки-рабицы.
Самолет ждет на взлетной полосе, двигатели запускаются, и все, о чем я могу думать, — это два человека внутри, которые для меня важнее всего — моя семья. Возможность потерять их пронзает меня, как нож.
— Выключите фары, — приказываю я водителю, нажимая на кнопку связи, чтобы передать ту же команду автомобилю Нико и Вадима.
Мы приближаемся к взлетно-посадочной полосе под покровом темноты, наши внедорожники движутся в плотной колонне к ограде.
Я в последний раз проверяю свое снаряжение: Глок в плечевой кобуре, запасной пистолет на лодыжке, боевой нож на поясе.
— Реактивные двигатели разогреты. Ожидаемое время взлета — три минуты, — подтверждает Ева через наушник, ее дрон передает нам информацию в режиме реального времени.
Черт возьми. Три минуты. Это все время, которое у меня есть, чтобы спасти двух самых важных людей в моей жизни.
Мысль о том, что я больше никогда не проснусь под смех Кина, не буду готовить блины, пока он сидит на столешнице и крадет ягоды, и не буду держать Хоуп на руках, пока она спит, невыносима. Все те идеальные утра, которые мы провели вместе — я учил его плавать, а Хоуп смотрела с края бассейна, ее улыбка была ярче солнечного света... Я не позволю этому будущему ускользнуть. Я не буду жить в мире без них.
— Динара, какова ситуация с энергосетью? — спрашиваю я.
— Я почти готова, но мне нужно пройти их протоколы защиты, — отвечает она, в ее голосе слышится напряжение. — Дай мне еще минуту. Я работаю так быстро, как могу.
Я медленно выдыхаю, заставляя себя сохранять спокойствие, пока каждая секунда тянется вечностью.
— Вот, посмотри. — Роман протягивает мне бинокль ночного видения, и я изучаю через него аэродром. Самолет находится примерно в двухстах метрах от нас.
— Перед взлетом им придется проехать мимо этого ангара. Это наш шанс.
— Какой план? — спрашивает Роман, проверяя свое оружие.
— Мы не дадим самолету взлететь, чего бы это ни стоило.
— Вадим и Нико, — говорю я по рации, когда наши внедорожники разъезжаются, чтобы приблизиться к разным участкам забора. — Займите позиции, откуда хорошо просматривается кабина. Как только погаснут огни и самолет остановится, устраните пилотов.
— Понятно, — отвечает Вадим ровным голосом.
Это не какой-то крупный аэропорт со сложной системой безопасности. Это частная взлетно-посадочная полоса, используемая ночными операторами. Идеально подходит для того, что мы собираемся сделать.
Припарковавшись за группой топливозаправщиков, мы выходим из машины и приседаем. Двое наших людей перерезают ограждение болторезом, металл разъединяется с мягким щелчком, едва нарушая ночную тишину. Я проскальзываю первым, затем машу Роману и Максиму, чтобы они шли за мной. Мы быстро и низко пересекаем открытую взлетно-посадочную полосу, используя тени, пока не доходим до грузовика технического обслуживания, расположенного примерно в пятидесяти метрах от заднего выхода самолета — достаточно близко, чтобы действовать быстро, когда придет время, и достаточно далеко, чтобы не быть замеченными.
Роман проскальзывает к ангару, создавая отвлекающий маневр, который нам понадобится. Теперь остались только Максим и я, сосредоточенные на настоящей работе: вытащить мою семью живой.
Пот стекает по моей спине, а во рту пересыхает, когда самолет начинает рулить к взлетной полосе, и с каждой секундой двигатели ревут все громче. Боже, это нужно сделать сейчас.
— Динара, есть новости? — спрашиваю я, сердце колотится в груди.
— Я внутри, — сообщает она. — Готова отключить систему.
Я делаю вдох и собираюсь с силами. Нет гарантии, что пилоты отменят взлет только из-за отключения электроэнергии, но я должен рискнуть. Если самолет долетит до Гонконга, найти их будет практически невозможно.
Я снова поднимаю бинокль, сканируя самолет в поисках угроз, но тонированные окна не позволяют увидеть, что происходит внутри.
Голос Евы звучит с новой срочностью.
— Они движутся к взлетной полосе.
Через бинокль я наблюдаю, как самолет набирает скорость. Через девяносто секунд он взлетит. Сейчас или никогда.
— Отключи питание, — приказываю я.
Вся взлетная полоса погружается в темноту. Гаснет освещение взлетной полосы, ангар погружается в темноту, и исчезает все, кроме внутреннего освещения самолета. Я сразу же надеваю очки ночного видения, и мир вокруг меня становится зеленоватым и четким. Самолет продолжает катиться, и это кажется вечностью.
Затем он медленно начинает замедляться, прерывая взлет. Мои плечи опускаются на сантиметр.
Как только самолет останавливается, я даю сигнал Вадиму.
— Убей их.
Два выстрела из винтовки раздаются по асфальту с восточной стороны, где находятся Вадим и Нико. Даже с такого расстояния я вижу, как разбивается окно кабины, а два тела в креслах пилотов падают вперед.
— Этот самолет никуда не улетит, — голос Вадима пропитан удовлетворением.
Узел в моем желудке ослабевает, но самое сложное только начинается: безопасно вытащить Хоуп и Кина. Саймон и
