Как-то в субботу, за обедом в гостиничном ресторане, Джоселин почувствовала вдруг невероятную тоску. Ей не хотелось возвращаться в наскучивший гостиничный номер. Она быстро собрала вещи и расплатилась. В девять она уже была в доме Курта.
Решив, что немного бренди развеет ее тоску, Джоселин направилась в гостиную, где располагался бар.
Она открыла дверь, и свет ослепил ее. Джоселин не сразу заметила два сплетенных обнаженных тела на ковре. «Слуги», — подумала она, отступая назад.
Первой ее заметила женщина. Распущенные по плечам белокурые волосы не скрывали ее роскошной груди. Женщина села и улыбнулась Джоселин. В это время мужчина поднял голову, и она увидела, что это Курт.
Нагота мужа сестры настолько смутила Джоселин, что она застыла на месте, не зная, что делать. В мозгу промелькнула мысль, что его мужские достоинства гораздо лучше, чем у Малькольма.
— Я считал, что ты уехала с друзьями на уик-энд, — заметил Курт со своей всегдашней усмешкой.
— Я только что вернулась, и мне захотелось выпить. А когда ты прилетел?
— Сегодня днем. Будь хорошей девочкой и брось нам одежду.
Джоселин направилась к дивану. В комнате пахло спиртным, потом и сексом. Джоселин, не глядя, бросила им одежду. Женщина поднялась и натянула юбку. У нее были красивые длинные ноги.
— Линда, — сказал Курт, натягивая брюки, — это Джоселин.
— Привет, Джоселин, — сказала Линда, откидывая с лица волосы. Джоселин холодно кивнула. Ей было противно и обидно за Гонору.
— Хочешь выпить? — спросил Курт.
— Я уже раздумала. — Джоселин открыла дверь на террасу. Линда последовала за ней. Джоселин, не оглядываясь, побежала к своему коттеджу и бросилась на кровать.
Ее знобило.
Глава 53
На следующее утро, в воскресенье, Джоселин, стараясь избежать встречи с Куртом и Линдой, рано ушла из дома. Она позавтракала в маленьком кафе в Вествуде, бесцельно поездила по улицам, посмотрела новый фильм «Крестный отец», съела пиццу в пиццерии рядом с кинотеатром и только вечером вернулась домой. Она направлялась к себе, когда голос Курта окликнул ее.
— Добрый вечер, Джосс. — Курт сидел на террасе.
«Не могу же я вечно избегать встречи с ним», — подумала Джоселин и подошла к Курту. Ее тело ныло от напряжения.
Курт поднял бокал.
— Я купил прекрасное «Мозельское». Хочешь попробовать?
— Не откажусь.
Джоселин опустилась в плетеное кресло рядом с ним.
Курт достал из серебряного ведерка бутылку, налил вино, добавил немного льда и протянул бокал ей.
— Прошу прощения за вчерашнюю сцену. Я был уверен, что тебя нет дома. Между прочим, Линда уехала.
Джоселин сделала глоток холодного белого вина и, стараясь казаться беззаботной, ответила:
— Если бы я знала, что ты дома, я бы никогда не вошла в гостиную. Я знаю свое место.
— Не стоит расстраиваться из-за каждой Линды.
Закатное солнце окрашивало все вокруг в красный цвет. Его последние лучи падали на любимое место Гоноры — бельведер. Джоселин задумчиво смотрела в ту сторону.
— Гонора — моя сестра, — ответила она.
— Но уже не моя жена.
— Думаю, у тебя уже было много таких Линд.
— Вчера все произошло очень грубо, и я еще раз прошу меня извинить, но, Джосс, посмотри правде в глаза — теперь я одинокий мужчина, и мне нужна женщина.
Джоселин показалось, что он специально говорит ей об этом, чтобы она передала все Гоноре.
— Уж пусть лучше будет Линда или кто-то еще, чем Кристал, — сказала Джоселин и сразу пожалела о своих словах.
Улыбка исчезла с лица Курта, и оно сразу стало несчастным. Джоселин всегда ненароком обижала людей, о чем потом сожалела. Сейчас она видела, что Курт очень страдает.
— Курт, прости меня. Не знаю, как это вырвалось. Мне очень жаль, что у вас с Гонорой все так получилось. Давай не будем ссориться. Мы же всегда были друзьями.
— Спасибо, Джосс. — Курт задумчиво смотрел на темную воду плавательного бассейна. Его взгляд и поза выражали глубокую печаль.
Джоселин поставила бокал и взяла Курта за руку, слегка пожав ее. Курт не ответил на пожатие, но и не выдернул руки. Джоселин стала тихонько поглаживать его руку.
Курт всю жизнь был для Джоселин идеалом мужчины, но она никогда не позволяла себе думать о нем в сексуальном плане. Он был мужем ее сестры, которая заменила ей мать, и все, связанное с ним, стало для нее табу. Но сейчас, когда он переспал с Кристал, что-то сдвинулось в ее сознании, и ей стало казаться, что она может позволить себе быть немного раскованней с ним. Продолжая нежно гладить руку Курта, Джоселин представила себя его женой.
Из глубины ее тела поднялось желание, которого она не испытывала со дня смерти Малькольма.
— Курт, — прошептала она, опускаясь перед ним на колени. Закрыв глаза, она положила руки ему на плечи. — Ах, Курт…
Ее руки непроизвольно стали ласкать его. Курт напрягся, по его телу пробежала дрожь. Приняв это за ответное возбуждение, Джоселин вплотную приблизила к нему свое лицо. Курт схватил Джоселин за запястья и отбросил ее от себя.
— Курт, я так хочу тебя, — прошептала Джоселин.
— О Господи! — воскликнул Курт. — Неужели у меня недостаточно неприятностей, Джосс, ради всех святых, оставь меня в покое!
Джоселин резко вскочила на ноги, очки свалились и покатились по полу террасы. Кровь прилила к голове. «Так тебе и надо, — подумала она. — Ты, убийца собственного мужа, самая некрасивая из сестер Силвандер, пыталась соблазнить Курта!»
Курт с трудом выдавил улыбку.
— Теперь ты по крайней мере знаешь, почему ко мне пристают женщины.
Только позже Джоселин поняла, что Курт пытался обратить все в шутку, но в тот момент ей хотелось провалиться сквозь землю.
— У меня встреча… — пробормотала Джоселин и бросилась в дом.
Она не помнила, как добежала до гаража, села в свой «порш» и выехала за ворота. Здесь она остановилась. Перед ее глазами стояло полное ужаса лицо Курта. Соображая, куда поехать, Джоселин вдруг вспомнила о маленьком баре, который ей давно хотелось посетить.
Бар был заполнен молодежью, преимущественно цветной. Джоселин села за угловой столик и заказала сразу несколько порций виски. Ей хотелось поскорее забыться, не видеть ужас, застывший в глазах Курта.
— Привет, — услышала она мужской голос.
Джоселин подняла глаза на незнакомца. Перед ней стоял мужчина, одетый в темный деловой костюм и белую рубашку, невысокого роста, с круглым брюшком и морщинистым лицом. Он еще больше не вязался с этим баром, чем она.
