пары десятков таких же. Заблудившихся в лабиринте своих амбиций, посчитавших когда-то, что жизнь — игра, а правила ее знаешь лишь ты. Потерявших все и, что было страшнее всего, самих себя.
После судилища, больше похожего на фарс, меня не кормили. Других, кажется, тоже. Отупевшие от отчаяния лица, пустые взгляды, вялые движения, не крики, скорее стоны.
Мне было все равно, как выгляжу я. Лишь бы скорее все закончилось.
Но судьба, посчитав, что мало поиздевалась надо мной в последнее время, приготовила еще одно испытание. После долгой речи, предназначенной больше собравшейся толпе, чем нам, на площадь, под восторженные вопли и пожелания долгих лет жизни вышел… Индарс.
Царственная походка, внимательный, участливый взгляд… Мне приходилось видеть его на церемониях, так что я помнила, какое именно впечатление он производил.
Сказав что-то верному, который тут же отошел, он направился к нам.
Последнее милосердие… В отличие от остальных, я в него не верила. Кому-то, конечно, повезет, но та единственная, которую сегодня не казнят, будет его «подсадной уткой». Должен же он поддерживать мифы о своей справедливости.
Язвила я зря. Такого правителя, как Индарс, нужно было заслужить.
Закрыв глаза и опустив голову, вместо молитвы я мысленно шептала слова клятвы, которую когда-то давала в академии. Это были единственные слова, пришедшие мне в голову.
«Клянусь… с честью… быть образцом… не жалеть жизни… защищать…»
— Подведите ее, — неожиданно раздалось очень близко от меня и таким знакомым голосом. Стоявший за моей спиной стражник снял цепь с крюка, грубо толкнул вперед.
Ноги едва слушались, но я шла, не горбясь, помня, что мне однажды сказала Джесс. Самое главное для женщины — осанка.
Нас разделяло шагов десять, когда дернув за поводок, меня заставили остановиться.
— В чем ее обвиняют? — Император выглядел спокойным до равнодушия.
— Контрабанда айо, — вытянувшись, ответил стражник.
— Как ее имя? — последовал новый вопрос.
— Она не назвала себя, а ДНК нет в нашей системе.
Они говорили обо мне так, словно меня уже не существовало. Впрочем, так оно и было.
— Совсем молодая, — как-то очень задумчиво протянул Индарс.
— Тест показал, что ей нет тридцати, мой император. Если бы ее не изуродовали, была бы очень красивой. Прикажите ее помиловать?
Он узнал меня, я это видела по его взгляду, который он от меня не отводил.
Сначала в нем было недоумение, потом мелькнула радость, тут же сменившаяся болью, отчаянием и гневом. За ввоз айо в империю стархов полагалась смерть. Даже он, великий песчаный лев, как Индарса называли его подданные, не мог с этим ничего поделать.
Все, что было в его власти… облегчить мне последние мгновения.
Но, как оказалось, его ярость была сильнее, чем моя надежда на милость.
— Прикажете ее помиловать? — повторил стражник, не понимая причины, по которой его император так долго не произносит своего последнего слова.
— Помиловать? — «очнулся» тот от дум, отворачиваясь от меня. — Нет! Повесить.
Больше надеяться мне было не на что. Наверное, это и к лучшему. Вся жизнь из ошибок… такой конец был закономерным.
* * *
Индарс стоял на балконе и смотрел вниз. Там бушевала толпа. Впрочем, так было всегда. Сотрудники специальной службы очень тонко направляли эмоции собравшихся, отслеживая их малейшие нюансы. Контрабанда, торговля живым товаром, организация детской проституции… Все это должно вызывать гнев, отторжение.
Или, хотя бы, страх перед неминуемым наказанием.
Его милосердие лишь для тех, кто не успел завязнуть и искренне раскаялся.
Удачный трюк.
Он отвлекся на тихий скрип открывающейся двери, поморщился. Он любил тишину, но… это был всего лишь его кабинет в ратуше, где он бывал нечасто. Можно было, конечно, и проявить самодурство, но… как-нибудь в следующий раз. Сейчас у него были дела и поважнее.
Верный вошел первым, остановился и только получив взглядом разрешение, пропустил внутрь генерала Орлова и канира Искандера. Жестом показал, куда следует следовать и тенью скользнул в угол.
В другой раз если и не оба, то хотя бы один из вошедших точно проводил тайного воина взглядом, уж больно легкими и грациозными казались его движения, но повод для сегодняшней встречи был слишком серьезным, чтобы отвлекаться на мелочи.
— Господин император… — Орлов заговорил первым, когда Индарс полностью повернулся к ним, резко наклонил голову, приветствуя главу дружественного сектора.
Искандер был вторым, жестко приложив согнутую руку к груди.
— Не очень удачный день, — произнес Индарс, кивнув на площадь. — День казни.
— К сожалению…
— Не оправдывайтесь, канир, — оборвал он Искандера. — Это ведь мое решение привело вас сюда.
— Кангора оно очень интересует, — не стал тянуть с очевидным канир.
— Командование Союза тоже? — отвернувшись от них, спросил Индарс. К виселице как раз подводили девушку.
Она едва шла, то ли от слабости, то ли от страха. Черный балахон вместо платья, плотный шарф покрывал голову, скрывал шею.
Орлов уже собирался ответить, но вынужденно замолчал, заметив, как побледнел обычно невозмутимый канир.
Ощутив заминку, Индарс резко обернулся, тоже с некоторым удивлением посмотрел на скайла, который тяжело дышал, словно от удушья.
— Что с вами, канир? — с тревогой спросил он… лицемеря.
Кангор дал ему подсказу, пусть и осознал ее Индарс только сейчас.
— Она здесь, — тяжело облокотившись на спинку стула, прохрипел скайл. Его глаза метались по толпе, выискивая кого-то, губы лихорадочно дергались, воздух со свистом проходил через стиснутые зубы. — Здесь…
— Кто — она? — демонстрируя недоумение, уточнил Индарс, в душе радуясь, что эта парочка появилась как нельзя вовремя.
Не без его и кангора, конечно, стараний, но…
И генерал и канир были весьма хитрыми.… Он чуть не назвал их противниками, но, спохватившись, поправился — оба были весьма хитрыми… союзниками. Даже в мыслях не стоило противопоставлять себя и их.
— Наташа… Таши…
— Наташа? — вздрогнул Орлов, но с места не двинулся. — Уверен?
— Я могу поинтересоваться, о ком именно идет речь?
Взгляд Индарса был спокоен, но Орлова это не обмануло. Он слишком давно играл в эти игры, чтобы не заподозрить подвох даже там, где ничто на него не указывало.
— Господин император! — Генералу хватило одного мгновения, чтобы и оценить непредсказуемость ситуации, и просчитать возможные последствия. За срыв переговоров о сотрудничестве со стархами, его не похвалят. Но это был тот самый момент, о котором он уже не раз думал. Выбор. Между долгом перед родиной и… дочерью. Не желая, чтобы это все-таки случилось, он был к нему готов. — Канир Искандер говорит о моей дочери, Наталье Орловой, его…
— Моей жене,
