Ги де Созье уехал, но переписка между молодыми людьми, хотя и не частая, завязалась. В июле того же года Ги де Созье сообщил Саше о предстоящей поездке в Ленинград его знакомой Виолетты и о ее желании познакомиться с ним. Однако эта их встреча не состоялась. Зато в канун нового, 1964 года произошла встреча Костина с другой приятельницей Ги де Созье — туристкой из Франции Вероникой, которая позвонила Саше от имени Ги и предложила встретиться с ней. Сославшись на поручение Ги де Созье, она вручила Костину в качестве подарка логарифмическую линейку и небольшую брошюрку, выпущенную издательством «Посев» и содержащую ряд порочащих советскую действительность стихов никому не известных «поэтов». Но это Саша установил только дома, после встречи с Вероникой. А пока он гулял с ней по городу и все с большим изумлением и тревогой убеждался, что приятельница Ги де Созье и сам Созье далеки от дружеских чувств к его Родине и посещают они Советский Союз не с целью его познания, а с задачей оклеветать все то, что советские люди ценой собственных жизней добывали себе в огне Великой Октябрьской революции и гражданской войны, защищали у стен Сталинграда.
Вероника не только не стеснялась клеветать на Страну Советов, но и передала Костину просьбу Ги де Созье собирать для публикации в издательстве «Посев» разного рода пасквили, искажающие советский образ жизни, а когда они будут собраны, сообщить об этом условной фразой в письме.
Но Костин не собирался работать на НТС, не польстился и на обещанный Вероникой гонорар издательства «Посев» и вообще прекратил переписку со своим заграничным «другом» Ги. Зато энтээсовцы не хотели так просто отказаться от Костина. Спустя девять месяцев после визита в Ленинград Вероники он вдруг получил письмо от некоего Михаила Лунина, проживающего за границей. Отрекомендовавшись знакомым Вероники, а также другом Ги де Созье, Михаил предложил установить с ним переписку. Это и был первый «привет от Михаила». А затем последовали другие, и не только в письмах. «Привет из Риги от Михаила» — дважды в 1966 году на ломаном русском языке звучал пароль в телефонной трубке на квартире Костина. Это означало, что в Ленинград прибыл очередной связник НТС и жаждет встречи со своим «функционером». В апреле Костину передавала очередные просьбы Михаила туристка из ФРГ Ингрид Берг, в августе — туристка из Италии Рита Дельфино. Энтээсовцы все внимательнее присматривались к Костину и, потирая руки, уже готовились поставить последнюю точку в своих взаимоотношениях с ним, привлечь его к активной работе с НТС.
Но чекисты также внимательно присматривались к визитерам НТС в Ленинград, и последнюю точку последнему «привету от Михаила» — Шаффхаузеру — поставили они.
Шаффхаузер оказался жалкой игрушкой в руках Лоцова-Хацаева и компании, хотя шел он на преступление сознательно. Однако изобличить Шаффхаузера значило изобличить еще раз неблаговидную, грязную роль новоявленных «отцов русской демократии», именующих себя сегодня «борцами за свободу, за права человека».
Из протокола судебного заседания
Последнее слово Шаффхаузера:
«Уважаемый суд! Поскольку все фазы моих деяний и побудившие к этому причины обрисованы во всех подробностях, я могу поэтому еще раз подчеркнуть, что эти мои деяния, причинившие ущерб Советскому государству, советскому народу, а также отношениям между нашими народами, заставляют меня глубочайшим образом раскаиваться. И я хотел бы надеяться, что своим чистосердечным признанием я хоть в какой-то степени мог возместить и несколько исправить этот ущерб. Я хотел бы использовать возможность, предоставленную мне последним словом, для того, чтобы еще раз сказать о Лоцове, его сообщниках и о моем отношении к ним. К сожалению, является фактом, что Лоцов и его сообщники проводят свою преступную деятельность во Франкфурте-на-Майне и что издательство «Посев» находится в тесной связи с Лоцовым и его сообщниками… В период моего заключения я сотни раз желал Лоцову того конца, который ему обещан… Я не знаю, с какими лицами Лоцов, он же Хацаев, состоит в контакте. Возможно, что среди этих лиц есть студенты. Как студент, я хотел бы обратиться к ним с настоятельным призывом извлечь уроки из случившегося со мной… Если эти слова каким-либо образом найдут отражение в студенческой прессе, то я хотел бы сказать, что рассчитываю, что я являюсь последней жертвой этой организации…»
АДРЕС ПРЕЖНИЙ
Призыв Шаффхаузера к своим зарубежным сверстникам, к сожалению, не дошел до сознания некоторых из них. С легкой руки лоцовых-хацаевых, арндтов, поремских и прочих энтээсовцев список «жертв» этой организации продолжал пополняться.
Адрес отправления к нам из ФРГ, Англии, Бельгии, Италии «борцов за свободу и права угнетенных» оставался прежним — НТС.
Еще не высохли чернила на протоколах судебных заседаний по делу Шаффхаузера, как чекистам Ленинграда пришлось выдворять из нашей страны «тихого Поля». Так назвала газета «Известия» бельгийца Поля Шарлье, приехавшего стажироваться в Ленинградский университет по специальности, но занявшегося совершенно другой деятельностью. Какой же?
«…Представителям советских властей от Поля Шарлье, гражданина Бельгии, 1942 года рождения, студента, временно находящегося в Ленинграде, постоянно проживающего в Бельгии…
Я признаю, что по заданию организации русских эмигрантов, которая, как я предполагаю, занимается враждебной деятельностью против Советского государства, выполнял их поручения, находясь в Ленинграде. Эти поручения касались сбора информации о происходящих в Ленинграде событиях и изучения убеждений и взглядов конкретных лиц или людей, известных этой организации… Средства тайнописи и инструкцию, как ею пользоваться, я получил от Фаркоша в июне 1966 года в Париже. Я сожалею о том, что по заданию этой организации занимался враждебной работой против Советского государства, и хочу объяснить, почему это произошло. Во-первых, мне обещали заплатить 500 французских франков, и это основная причина моего поведения. Во-вторых, меня убедили в том, что это безопасно, хотя и было связано с риском, что мне хотелось испытать на себе.
27.4.67. П. Шарлье».
Если услуги Фолькера Шаффхаузера обошлись НТС в 970 западногерманских марок, то миссия Поля Шарлье стоила энтээсовцам дешевле — всего 500 французских франков. В этом только и разница. А рука, направившая его в нашу страну, прежняя. Но и этот провал не стал энтээсовцам уроком.
Прошло не так уж много времени, и в кабинетах следователей закончились вояжи в нашу страну еще двух граждан Бельгии, пытавшихся распространять листовки НТС в Москве и Ленинграде, но сразу же задержанных советскими людьми.
Из протокола допроса Дрис Иоанны Иорек, бельгийской туристки
«Родилась 16 февраля 1952 года в бельгийском городе Мехелен. Окончила колледж, а также курсы французского, немецкого и английского языков. Незамужняя.
Следователь. С какой целью вы прибыли в Москву?
Дрис. Я прибыла в город Москву по заданию НТС.
Следователь. Имели ли вы какие-нибудь иные цели, помимо выполнения заданий НТС?
Дрис. Я хотела получше ознакомиться с Москвой, где была ранее».
Вот так! Познакомлюсь получше со столицей, а заодно и устрою пакость в уплату за гостеприимство.
Дрис заявила, что она борется за свободу духа, что она «христианка вообще». Только вот молится она не богу, а дьяволу. Пожалели ее молодость, учли абсолютный дурман в голове, поверили в искренность заблуждения и… выдворили из Москвы ближайшим рейсом самолета.
А вот дурмана в голове бельгийца Антуана Пипе не было. Его не интересовали ни красоты города на Неве, ни его музеи, ни театры. Он отчетливо понимал, что распространяемые им злобные призывы свергнуть существующий в нашей стране строй не понравятся строителям и защитникам этого строя. Так и произошло. Пипе, как и Шаффхаузер до него, а также супруги Брук из Великобритании, Романо Скальфи из Италии и другие посланцы НТС, оказался на скамье подсудимых. Ни старание «отработать» полученные деньги, ни «борьба за свободу духа» не приносили и не приносят дивидендов энтээсовцам и, к слову сказать, их хозяевам.
А хозяева у них хотя и разные, но были всегда и есть.
ЖИВЫЕ МУМИИ
Почти пять десятков лет влачит свое существование НТС. Менялась только его вывеска, а цели борьбы против Советской власти оставались неизменными. Неизменной оставалась и эмблема НТС — трезуб, точно такой же, как у украинских националистов, олицетворяющий, по замыслам его авторов, союз рабочих, крестьян и интеллигенции. Вначале его создатели — бежавшие на Запад от гнева восставшего народа осколки сановной России — провозгласили свою организацию «Национально-трудовым союзом русских солидаристов» (НТСРС). Шло время в пустопорожних мечтах о новой, «единой, неделимой», а «солидаристы» помаленьку разбегались, разочаровавшись в собственной программе, умирали, частенько попадали, как в те времена писали, «в лапы ЧК».
