смогла рассмотреть его голову — кажется, это был всего лишь небольшой вырост над плечами…
Сейчас оба зверя выглядели, мягко говоря, устрашающе — покрыты розоватой кровью, с ранами на ободранных телах, без остановки рычащие и налетающие друг на друга. Сила и мощь зверей были так велики, что если один из противников после удара своего соперника отлетал в сторону, то при его падении на деревья те частенько ломались… Ясно и то, что схватка идет достаточно давно, и может закончиться только со смертью одного из сражающихся. Лично мне было довольно трудно определить, кто из этих двоих может остаться победителем, но, судя по виду хищников, можно с уверенностью предположить, что бой меж ними подходит к своему концу, и, на мой взгляд, финал этой истории произойдет именно здесь, на прогалине посредине леса.
Мне невольно вспомнились рассказы бабушки о том, что выросший медведь стремится захватить себе территорию обитания, причем метит ее границы, и отгоняет от своих владений других медведей, которые вздумают туда заявиться. Ну, незанятой земли не так много, и потому, когда медведи вырастают, они частенько вступают в схватку со своими собратьями, чтоб отвоевать себе место под солнцем. Почему-то я была уверена, что и сейчас перед моими глазами происходит то-же самое. Трудно сказать, как выглядит побоище у медведей, но у этих зверей бой выглядит жутковато. А еще мне страшно представить, что наша четверка может столкнуться в лесу с одним из этих громадных зверей: не надо быть прорицателем, чтоб понять, чем закончится подобная встреча — тут, как говорится, без вариантов….
— Если кому-то хочется посмотреть все подробности этой схватки, то прошу на мое место… — я отошла в сторону. Лично с меня вполне хватит того, что увидела, да и само по себе зрелище боя не на жизнь, а на смерть, выглядит достаточно жутковато. Такого же мнения придерживается и Эдуард: хотя он не может оторвать свой взгляд от сражения на поляне, все же заметно, что красавец несколько ошарашен — кажется, увиденное произвело на него неизгладимое впечатление.
— Что там еще происходит?.. — спросила я, когда снаружи донесся громкий плеск воды.
— Ящер в воду упал… — отозвался Эдуард. — Вернее, его туда второй зверь столкнул, после чего из озерка половина воды выплеснулась! Вот это мощь! Я в этой схватке ставлю не на ящера, а на его противника — кажется, он посильнее будет…
Очень скоро все было закончено. Как и предполагал Эдуард, ящер оказался повержен, и его противник, издав очередной крик (на этот раз торжествующий), убрался с поляны, на которой остался лежать ящер с распоротым животом и перекушенной шеей. Тем не менее, по телу убитого хищника то и дело пробегали судороги — нервные импульсы пока что никуда не делись. Да уж, зрелище не для слабонервных, особенно если учесть лежащие на земле внутренности ящера. Печально и то, что от прежней картины дивного лесного уголка ничего не осталось — сейчас вся поляна изрыта мощными лапами, зеленый мох вырван и истоптан, да и часть деревья вокруг поляны сломаны. А еще все вокруг залито кровью — кажется, скоро сюда сбегутся хищники со всей округи.
Об этом же подумали и остальные, недаром Эдуард растерянно произнес:
— Ну и куда же мы сейчас?
— Никуда, здесь пока останемся… — отозвался Эж. — На запах крови в самое ближайшее время прибежит все зверье, какое только обитает в здешних местах, а его, как мы успели заметить, тут ой как немало. Уйти от такого количества желающих пообедать мы никак не сумеем, так что хищники и нами перекусят, как только мы окажемся на их пути. Лучше здесь денек пересидеть.
— А как же погоня?
— У нас все одно выбора нет.
Когда затих торжествующий крик удаляющегося хищника, Эж приоткрыл пласт мха, закрывающего вход в нашу пещеру, осмотрелся, и кивнул Эдуарду:
— Ты присматривай, и если увидишь что-то подозрительное, то сразу дай мне знать.
— Ты куда собрался?
— Я ненадолго…
Он и в самом деле вернулся довольно быстро, держа в подоле своей длиннополой рубахи шесть шевелящихся рыбин — как видно, они выплеснулись на берег вместе с водой, когда в озерко упал ящер. Думаю, некоторые из рыбешек, невольно оказавшихся на суше, сумели добраться до воды, а этим не повезло. Что ж, зато повезло нам: пусть рыбешки и не очень большие, но все ж какая-никакая, а еда. Не знаю, как у Эжа хватило смелости собирать рыбу рядом с лежащим на земле ящером — я, наверное, умерла бы от страха, находясь подле такого чудовища. Еще наш спутник принес пучок зеленого мха довольно-таки приличных размеров — как видно, прихватил одну из тех кучек мха, что во множестве лежали вырванными на земле, которую просто-таки вспахали дерущиеся звери. Надо же, никак не ожидала, что вечно хмурый Эж подумает о том, что мне стоит еще раз перевязать рану, полученную от укуса тренли.
Казалось бы, пора забираться в пещеру, но Эж спустился вниз еще раз — на этот раз для того, чтоб принести охапку валежника, благо на поляне его сейчас хватало. Вопрос «зачем?» был ясен — не будем же мы есть сырое мясо! Для костра нужно топливо… Эж намеревался, было, еще разок спуститься за валежником, но от этой рискованной затеи пришлось отказаться — на поляне стали появляться первые звери, привлеченные запахом крови. Так что нам поневоле пришлось опустить на прежнее место пласт мха, и сквозь отверстия наблюдать за тем, что происходит на поляне, где появлялось все больше хищников, пришедших к нежданной добыче, и вскоре возле погибшего ящера стало не протолкнуться от самых разных зверей. Да уж, такого разнообразия хищников ранее я себе даже вообразить не могла! Впрочем, разглядывать представителей здешней фауны лично у меня не было ни малейшего желания, тем более что в пещере хорошо слышалось все, творящееся на поляне — рычание, треск разгрызаемых костей, урчание… Все это то и дело сменялось драками и короткой грызней — ничего не поделаешь, набежало слишком много желающих получить свою долю от общего обеда.
— Как думаете, прибежавшие звери нас не учуют?.. — спросила я.
— Все может быть… — вздохнул Эж. Он, как и все мы, выглядел усталым. — Нам надо постоянно следить за тем, чтоб сюда не заявился кто-то из здешних обитателей — ручаться ни за что нельзя. В общем, без дежурства нам не обойтись.
— Ясно… — отозвался Эдуард.
— Лидия, ты как себя чувствуешь?.. — спросила я девушку, которая за все это время не произнесла ни слова. Вид у нее был еще
