509
См. А. А. 3 и м и и. Пересветов, стр. 139.
510
ПСРЛ, т. XIII, стр. 268—269.
511
ПСРЛ, т. XIII, стр. 269.
512
Смотр позволил выявить «ленивых» дворян, уклонявшихся от службы. Отныне они были включены в «смотренные» списки и «посему множество воинства учинишася». (См. ПСРЛ, т.л XIII, стр. 270 271; Разряды, лл. 230, 231 об. См. также И. И. Смирнов. Очерки, стр. 429).
513
Курбский. История. — РИБ, т. XXXI, стр. 170.
514
Пискаревский летописец, стр. 56.
515
Курбский. История. — РИБ, т. XXXI, стр. 278. Самой примечательной фигурой среди приживалок в доме временщика была полька Мария по прозвищу «Могдалыня». Будучи обращена Адашевым из католичества в православие, она в фанатизме превзошла своего покровителя: эта «великая и превосходная посница многажды и год едипова в седмицу вкушающи». На теле своем она носила «вериги тяжкие железные». (Там же, стр. 277).
516
Пискаревский летописец, стр. 56.
517
Дворянский радикализм стал значительно меньше увлекать Адашева с тех пор, как вместе с думными титулами его семья получила земельные владения, измерявшиеся тысячами четвертей земли. Радикализм ермолаевского толка с его живым сочувствием к ратаям, видно, и вовсе претил Адашевым, происходившим из «честного», хотя и небогатого дворянского рода.
518
Только однажды Пересветов получил возможность представить правительству свои проекты реформ, после чего он вновь погружается в полную безвестность. Неясно, что произошло с ним после 1549 г. Возможно, что в конце жизни Пересветов подвергся преследованиям. В царском архиве хранились «списки доводные» на Я. Щелкалова и «черный список Ивашка Пересветова да Петра Губастого». (См. Описи царского архива, стр. 31). По предположению А. А. Зимина, речь шла о судебно-следственных материалах по делу Пересветова. (См. А. А. Зимин. Пересветов, стр. 338).
Не менее печально сложилась судьба другого выдающегося дворянского публициста, попа Ермолая, который вынужден был сменить клобук столичного священника на монашескую рясу (Там же. стр. 128).
519
Об участии дворянских представителей в последующих Земских соборах 50-х гг. можно говорить лишь предположительно. (Подробнее о соборах см. М. Н. Тихомиров. Сословно-представительные учреждения (Земские соборы) в России в XVI веке. — «Вопросы истории», 1958, № 5; А. А. Зимин. Реформы, стр. 349—350; С. О. Шмидт. Исследования по социально-политической истории России XVI века. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук, М., 1964, стр. 13).
520
См. А. А. 3 и м и н. Реформы, стр. 325—326. Мысль об утверждении в России сословной монархии в середине XVI в. впервые была высказана в литературе Н. П. Павловым-Сильванским. (См. Н. П. Павлов-Сильванский. Феодализм в древней Руси, СПб., 1907, стр. 37, 124).
521
Главные решения собора относительно «примирения» царя с землей были приняты на заседаниях Боярской думы и священного собора н первый день 27 февраля 1549 г. Решению предшествовала царская речь к думе и боярское челобитье к царю. Только после обсуждения вопроса в думе царь произнес речь перед княжатами и дворянами, заседавшими особой курией, отдельно от думных чинов. .Царь информировал дворян о принятых думой решениях. На второй день собора, 28 февраля, Боярская дума уже без всякого участия дворян приняла решение о неподсудности детей боярских кормленщикам. (Подробнее о соборе см. И. И. Смирнов. Очерки, стр. 289—291).
522
ПСРЛ, т. XIII, стр. 279.
523
ПСРЛ, т. XIII, стр. 248, 259, 276, 282, 284.
524
Шереметев с 14-тысячным отрядом покинул Белев и двигался вглубь степей Муравским шляхом, когда узнал о вторжении татар. 3 июля он напал на татарские арьергарды и захватил ханский обоз. На другой день 60-тысячная крымская орда обрушилась на русский отряд и смяла его. Шереметев был ранен и покинул поле боя. Однако его помощнику воеводе А. Д. Басманову удалось собрать остатки разгромленной армии, 5—6 тысяч человек. В течение целого дня 5 июля русские, засев в глубоком буераке, отбивали атаки всей крымской орды. (См. ПСРЛ, т. XIII, стр. 256—257; Послания Ивана Грозного, стр. 48).
525
ПСРЛ, т. XIII, стр. 269.
526
Предводитель запорожцев кн. Д. И. Вишневецкий захватил остров Хортицу на Днепре и объявил о переходе на царскую службу. Хану не удалось выбить казаков с Хортицы. (См. ПСРЛ. т. XIII, стр. 275, 281).
527
ПСРЛ, т. XIII, стр. 277.
528
По сообщению русского посла, хан «чаял на собя приходу в Крым царя» Ивана. (ПСРЛ, т. ХIII, стр. 277).
529
Адашев предлагал царю «да подвигнется сам... со великими во-иски на Перекопского времени на то зовущу». (См. Курбский. История. — РИБ, т. XXXI, стр. 239). Пленники, вышедшие из Крыма, сообщали, что у хана многие люди умерли поветрием. (ПСРЛ, т. XIII, стр. 272). Передавали, будто в результате эпизоотии «в той орде Перекопскии десяти тысящеи коней от тое язвы не осталось...». (Курбский. История. — РИБ, т. XXXI, стр. 239).
530
Накануне Ливонской войны в 1556 г. царь Иван с «ближними» людьми предпринял поездку в Никитский Переяславский монастырь.
И. И. Полосин остроумно объясняет царскую поездку тем, что и шведы и англичане тянутся в этом году к Переяславлю, а царь разрушает их коварные замыслы, укрепляя «форты переяславских монастырей». (См. И. И. Полосин. Социально-политическая история России XVI — начала XVII в. Изд. АН СССР, М., 1963, стр. 77). В действительности, все обстояло гораздо проще. В Никитском монастыре в Переяславе жил на покое «якоже вельможа некий» старец Мисаил Сукин, известный царедворец и фаворит Василия III. (См. Послания Ивана Грозного, стр. 178; ПСРЛ, т. XIII, стр. 411—413, 274). Сукин принадлежал к той группе старых осифлян, которая поддерживала тесные связи с Захарьиными. Царь ездил в Переяславль, вероятно, по совету Захарьиных и остался доволен результатами свидания с Сукиным. Он осыпал монастырек своими милостями, «многие земли подаде на прекормление братии... и многи денгы вдаша на собрание братии» и т. д. (См. ПСРЛ, т. XIII, стр. 274). Престарелый советник Василия III, вероятно, советовал царю держаться традиционной политики мира с Крымом и Турцией. Подобные советы осифлян вызывали крайнее возмущение сторонников Адашева. По утверждению Курбского, «богатые и ленивые мнихи и мирские» будто бы советовали царю «со вопиянием», чтобы он покинул Казань и свел оттуда воинство христианское: после кровавой семилетней войны «изнемогло» воинство и в нищету пришло. (См. РИБ, т. XXXI, стр. 225—226).
531
Одной из главных причин русско-ливонского конфликта было столкновение торговых интересов России и Ливонии. Ливонское купечество издавна играло роль посредника в торговле между Россией и Западной Европой и извлекало крупные доходы из этой торговли. Целям утверждения посреднической монополии служила традиционная политика блокады России, проводившаяся Орденом. Во время первых переговоров с ливонцами в 1554 г. Москва потребовала предоставить русским купцам право свободной торговли с купцами из Западной Европы на рынках Риги и Ревеля. (См. Донесение Д. Кавера (1554 г.)—Акты ревельского архива.— Чтения ОИДР, М., 1898, кн. 4, отд. IV, стр. 11 12).
Вопрос об экономических причинах русско-ливонской войны подробно исследован в монографии шведского ученого С. Свенсона. (Cm.S. Svenssоn. Den merkantia backgrunden tiil Russlands anfall pa den Livlandska ordensstaten 1558. Lund, 1951).).
Со времени появления англичан на Белом море (150З г.) и установления правильных торговых сношений с Англией интерес России к европейской торговле резко усилился. Как раз накануне Ливонской войны, в июне 1556 г. московское правительство позволило англичанам устроить «пристанище корабельное» на Белом море и разрешило им «торг по всему государству поволной». (См. ПСРЛ, т. XIII, стр. 270). Однако суровые естественные условия очень стесняли развитие торговли на Белом море. По этой причине Москва все чаще обращала свои взоры в сторону Балтийского моря. Накануне Ливонской войны Россия владела обширным участком побережья Финского залива и имела по крайней мере два удобных выхода на Балтику: через устья рек Невы и Наровы. В апреле 1557 г. правительство приняло решение о строительстве морского порта в устье Наровы. Возглавить строительство поручено было виднейшему сподвижнику Адашева дьяку Разрядного приказа И. Г. Выродкову. К июлю того же года он выстроил на Нарове «город для бусного приходу заморским людям», первый русский порт на Балтийском море. (См. Разряды, л. 237; ПСРЛ, т. XIII, стр. 284).
