модернизировали десять школ. Масштаб работ впечатлял. К площадкам фонда «Линси» вскоре прибавилось огромное количество других объектов, но уже коммерческих. Темпы роста объемов строительства вдвое опережали рост ВВП, эта индустрия набрала большие обороты – такие, что впервые в Армении мы столкнулись с нехваткой рабочих. Идущие по всей стране стройки радовали глаз и поднимали настроение, несмотря на пыль и неудобства.
Экономический эффект от программ «Линси» выходил далеко за рамки объемов инвестиций, сделанных Кeркоряном. Вслед за ними начался расцвет многих смежных отраслей и, конечно, торговли и обслуживания. Не думаю, что без этих программ и их суммарного воздействия на экономику мы могли бы обеспечивать двухзначный рост ВВП в течении семи лет подряд.
В 2005 году я подписал указ о присвоении Кирку Кeркоряну звания Национального героя Армении. Он планировал приехать к нам, и я хотел вручить ему награду в торжественной обстановке, в здании Оперы, полностью обновленном на его средства. Но неожиданно Кирк отменил поездку. Лишь потом я узнал, что его смутила предстоящая торжественная церемония – он не хотел никаких почестей. Мне пришлось заверить его, что мы просто пообщаемся, обсудим дальнейшие действия и я передам награду в переговорной комнате, без помпезности. Так мы и сделали, когда он приехал в мае того же года.
Вот таким человеком был Кирк Кeркорян!
Северный проспект
Как-то в начале 2001 года мэр Еревана Роберт Назарян попросил меня принять главного архитектора столицы Нарека Саргсяна. Сказал, что у того есть интересная идея, которой он хотел бы поделиться со мной. Я согласился, будучи уверенным, что Нарек попусту не станет меня беспокоить. На встрече он рассказал, что у Таманяна, бывшего до него главным архитектором, на этапе проектирования центра Еревана возникла задумка, которую ему так и не удалось осуществить, – Северный проспект. Нарек рассказал о проекте и показал мне схематичный чертеж на бумаге. Идея выглядела очень интересной и заинтриговала меня. Ее суть заключалась в строительстве новой улицы, которая соединит между собой две культовые площади Еревана: площадь Независимости и Театральную. Увидев мой живой интерес, Нарек предложил посмотреть на все с крыши картинной галереи, самого высокого здания на площади, чтобы лучше представить, о чем идет речь.
На следующий день мы вместе с ним и мэром взобрались на эту крышу, огляделись, и я ахнул! Увиденное меня ошеломило и вдохновило одновременно. Я думал, что хорошо изучил Ереван – по крайней мере его центр. Но я заблуждался: я знал лишь внешний вид его улиц, не имея ни малейшего представления о том, что скрывается за фасадами с виду вроде бы приличных домов. Чуть в глубине виднелось беспорядочное нагромождение маленьких глинобитных домиков, построенных в начале прошлого века, вперемежку с уродливым самостроем более поздних времен. То, что в самом сердце города, причем на больших площадях, выжили такие трущобы, казалось невероятным. Мэр рассказал, что их неоднократно пытались снести еще в советское время, но в каждой комнатке прописывались по несколько семей: каждой из них пришлось бы выделять жилье, с каждой договариваться. Предпринимали безуспешные попытки, вязли в проблемах и в итоге отказывались от этой затеи.
Не помню, как долго я стоял на крыше, завороженный увиденным. Мне не хотелось уходить. Передо мной открывалась возможность встряхнуть и вывести на новый уровень всю строительную индустрию! Около двух лет я безуспешно пытался сдвинуть с места строительство, а решение-то оказалось у меня под носом! Я сказал тогда мэру: «Слушай, если мы это не поднимем – мы просто бездари. Это же беспроигрышный шанс в любой, даже самой отсталой стране: привлечь инвестиции под строительство центра столицы! Ну а уж если центр столицы никого не привлечет, тогда просто надо собирать чемоданы и уезжать из страны».
Я твердо решил: «Все, беремся».
Поручил разработать проект комплексной застройки, подготовить материалы для презентаций и, конечно, сделать макет будущей улицы. Проект получился чрезвычайно интересный, все здания были выполнены в едином стиле, а готовый макет просто зачаровывал. Очень скоро мы начали агрессивное продвижение проекта: проводили презентации, организовывали многочисленные встречи с вероятными инвесторами, причем в разных странах и даже на разных континентах. Мне требовалось вызвать ажиотаж вокруг проекта и создать конкуренцию за право там строить: это давало хороший повод поднять инвестиционную привлекательность Армении. Я с волнением ожидал результатов тендера на первый лот застройки и очень обрадовался, когда цена за квадратный метр перевалила за 500 долларов США. А вскоре – для следующих лотов – она уже превысила 1000 долларов.
Всего пару лет назад я проводил совещание в мэрии Еревана. Я пытался понять, почему город стагнирует и что нужно сделать, чтобы оживить его. Должность мэра тогда занимал Альберт Базеян, честный, хороший парень, участник войны в Карабахе, но совершенно безынициативный человек. На все мои вопросы и претензии к работе мэрии он жаловался, что у города нет денег. Это меня не на шутку разозлило, и после очередного нытья я его одернул: «Вы вообще понимаете, что мэрия столицы не должна плакать и просить денег? Вы же на этих деньгах сидите! Вы просто не понимаете, какое богатство перед вами». Тогда в мэрии никто не понял, что я имел в виду. И вдруг после тендеров по проекту Северного проспекта до всех дошло, что земля-то, оказывается, стоит денег! А в центре города – стоит больших денег, и это многое меняет: значит, недвижимость на этой земле востребована и есть смысл инвестировать в нее.
Снова очнулся рынок недвижимости, все ринулись строить, появились деньги, заработала ипотека, собственность стала предметом залога под кредиты. Все ереванцы стали «богаче», потому что выросли цены на квартиры и дома. Под залог жилья стали доступнее кредиты для развития малого и среднего бизнеса. Везде стали появляться новые магазины, цеха, мастерские, салоны: экономика оживала на глазах. Приобретение квартиры в Ереване стало трендом для состоятельных людей диаспоры. За пару лет Ереван оброс огромным количеством башенных кранов, строительный бум охватил весь город, выйдя далеко за пределы малого центра; квартиры раскупались уже на стадии котлована под фундамент. Строительные компании обновляли технику, внедряли новые технологии, заработал лизинг. В свою очередь власти и мэрия значительно переработали стандарты и нормативы под современные требования. Объемы строительства начиная с 2002 года росли по 30 процентов в год, создавались десятки тысяч рабочих мест, а отрасль на несколько лет стала одним из драйверов двузначного роста экономики страны.
А началось это все с похода на крышу картинной галереи.
Конечно, раскрутить этот проект оказалось невероятно сложно. Пришлось преодолевать колоссальное сопротивление. В какой-то момент я даже поменял мэра, который, несмотря на решение суда,
