Сандра с Миреллой выходили из дому, намереваясь сделать подношения в церковь на День святого Эфизия[16], когда увидели повозку, остановившуюся неподалеку от ворот. С нее спрыгнул мальчик, потом слез мужчина, который подал руку женщине. Последняя сошла на землю медленно и тяжело — Сандра заметила, что она на последних месяцах беременности.
Мужчина двинулся навстречу, и Сандра замерла. Из глаз потекли слезы. Джулио! Ее мальчик, которого она не видела восемь лет и о котором кое-что знала только из писем Дино.
Несмотря на хромоту, Джулио шел довольно уверенно. Костылей не было. Мастер из Аяччо сделал ему протез, и за минувшие месяцы Джулио научился на нем ходить. С повозкой он тоже управлялся без особых проблем.
Сандра бросилась навстречу, и они сомкнули объятия.
— Мама!
— Мой мальчик! Ты вернулся! Ты жив!
— Да. А это мои жена и сын, — неловко произнес Джулио и оглянулся.
Кармина стояла позади мужа с печатью отчужденности на лице. Обычно оживленный и бойкий, Орландо робко жался рядом.
— Входите, — сдавленно произнесла Сандра. Пересилив смущение, женщина подошла к Кармине и обняла ее окаменевшие плечи.
Леон быстро подавил неловкость, спрятал чувство вины и приказал женщинам приготовить праздничный ужин и принести из погреба лучшего вина.
— Я исполнил твою волю: женился на Кармине, — сказал Джулио, пожимая отцовскую руку, и довольство в его голосе смешалось с невольной иронией.
Родители не сразу поняли, что случилось с сыном, а поняв, не знали, как себя вести. Сандра ощутила боль, которую способна почувствовать только мать. Вместе с тем она была рада, что Джулио остался жив.
Навстречу вышел Данте, и братья обнялись.
— У меня прибавление в семействе, — смущенно произнес младший. — Сын. Ему полгода. Странно, что именно мы с Анжелой первыми подарили родителям внука!
— Вообще-то первыми были мы с Карминой, — небрежно заметил Джулио. — Нашему сыну семь лет. А скоро у нас появится второй.
— Я бы хотела девочку, — заметила Кармина.
— Дочка — это тоже хорошо, — сказал Джулио и улыбнулся жене.
— Стало быть, я не зря заприметил этого парня, — промолвил Леон, проводя рукой по волосам Орландо. — Я догадался, что это мой внук. Надеюсь, отец и мать позволят тебе подольше погостить у деда? Выйдем в море вместе с Паоло, проедем по полям, и я покажу тебе наши виноградники!
Сандра и Анжела наспех стряпали, Мирелла расставляла посуду, Кармина тоже старалась помочь. Внезапно жизнь обрела яркость прошлого, силу моря и ветра, вкус спелых плодов и запах летнего дождя.
Когда сели за стол, Леон сразу заговорил об императоре. О несправедливости судьбы, о поражении победителя. Когда он умолк, Джулио заметил:
— Наш император много лет сокрушал чужие троны, теперь звездный час перешел в чужие руки. Правды тут нет: о ней спросите у мертвых, но они промолчат.
Воцарилась тишина, ибо Джулио был единственным из присутствующих, кто познал на своей собственной шкуре, что такой война.
— Вот видите, — сказал он, — ответа не слышно. Лично я против войны, которая превращается в самоубийство, войны, в которой человеческая жизнь не имеет никакой ценности и не играет большой роли.
На глазах Сандры появились слезы. Кармина погладила мужа по руке. Леон смущенно кашлянул и сказал:
— Нам с Сандрой еще повезло. Наши дети живы. Ты что-нибудь знаешь о Дино? Он перестал нам писать.
— Год назад он был жив. Это Дино спас меня в России, вытащил из снега и привез в госпиталь. Если б каждый из воинов армии Наполеона был таким, как мой старший брат, империя смогла бы устоять.
Признание прозвучало честно и искренне: Джулио больше не мог ненавидеть человека, который сделал для него несравненно больше, чем кто-либо другой.
— Вы смогли встретиться в этой огромной стране?!
— Ты же знаешь корсиканцев, отец? Над ними властны не жизнь и смерть, а судьба.
— А что с Орнеллой?
— Она в Париже. Поет в театре.
Леон опешил.
— Чтобы корсиканка пела на публике, как в балагане!
— Теперь за нее отвечает Дино, и твое слово, отец, тут мало что значит. Хотя, мне кажется, для нее и Дино не указ! — небрежно произнес Джулио.
— У них есть дети? — поспешно спросила Сандра, чтобы разрядить обстановку.
— Про детей я ничего не слышал.
— Вы поживете у нас какое-то время?
— Самое большее — несколько дней. Мы оставили гостиницу на Беатрис, а она странноватая женщина. Не то чтобы ей нельзя доверять, просто она слишком себе на уме.
Леон нахмурился и невольно покосился на Сандру.
— Беатрис?
— Беатрис Санто, — как ни в чем ни бывало произнес Джулио. — Кармина встретила ее в Аяччо и пригласила к себе. Ей некуда было идти. В хозяйственных делах от нее мало толку, но она способна отпугивать привидения и нежелательных людей.
— Конечно, — неловко промолвил Леон, — мы должны помогать землякам.
С тех пор, как ему довелось увидеть Беатрис, бесцельно бредущую по дороге, будто бездомная нищенка, кровь на невидимой ране алела, точно свежая краска. Теперь он наконец смог успокоиться.
— Может, вам стоит переехать в Лонтано? — спросила Сандра и как можно приветливее посмотрела на Кармину.
— Нет, — сказал Джулио, — наше дело — гостиница. На земле я работать не могу, а там чувствую себя в своей стихии. Мы стали закупать продукты мешками, я сам забираю их с пристани, веду счета. Кармина, кухарка и две служанки справляются с остальными делами. А Орландо мы отправили в школу.
— Я давно не видела Бьянку, — озабоченно произнесла Сандра.
— Мы надеемся, что у нее все хорошо, — уклончиво произнес Джулио, незаметно переглянувшись с женой.
Извинившись, Анжела встала из-за стола: пришло время кормить и укладывать сына. Кармина выразила желание помочь. У женщин, некогда живших в этом доме на положении служанок и далеко не сразу принятых будущей свекровью, могли найтись общие интересы.
Под навесом, где стояли столы, стало совсем темно, и Сандра принесла лампу. Возле огня вились стайки ночных бабочек и мотыльков. Привычно звенели цикады. По темному небу плыла золотая луна, а земля была усыпана лепестками отцветавших деревьев. Из глубины двора доносились веселые голоса Орландо и Паоло. Мирелла смирно сидела на своем месте, подперев ладонью лицо, и внимательно слушала разговоры взрослых.
После ужина, пока женщины убирали посуду, а Леон отправился в конюшню проведать лошадей, братья сели на крыльцо поговорить.
— Не думал, что ты женишься на Анжеле Боллаи, — сказал Джулио. — Вдова с детьми, и она старше тебя.
