Вот так и проходила моя вахта, больше похожая на изощренную пытку — некоторое время я сидел рядом с искателями, охраняя их сон, а когда чувствовал, что уже не могу держать глаза открытыми — вставал и делал обход близлежащих территорий. Во время одной из таких прогулок я наткнулся на большого сонного хомяка, у которого из пасти весьма комично торчали передние зубы. Отреагировал я быстро, выхватил один из ножей и метнул его в грызуна, который попытался сбежать, но не успел — лезвие перебило ему позвоночник. Оглядев свой трофей, я принялся размышлять, что мне теперь с ним делать. Хотя в желудке от вчерашнего ужина даже воспоминаний не осталось, но костер не развести. Солнце взойдет еще нескоро, а за это время мясо успеет испортиться. Что ж, придется есть сырым, не пропадать же добру?
Быстро разделав тушку, я заморил червячка, умяв жирное, еще теплое мясо хомяка, остатки которого отнес подальше. Просто на всякий случай. Охота и сытная трапеза позволили отогнать сонливость и заметно приподняли настроение. Вернувшись к стоянке, я достал флягу, тщательно смыл кровь с лица и рук, а потом занялся полезным делом — штопаньем своего рюкзака, благо было уже достаточно светло. Работал я не спеша, на совесть, поэтому спустя полчаса, когда окончательно рассвело, рюкзак мог похвастаться безукоризненным швом на боку.
Кроме того я немного усовершенствовал свою куртку, состряпав внутренний кармашек, в котором удобно разместился Поглотитель жизни. Просто таскать его под рубашкой оказалось не слишком удобно, а так — в бок не давит, кожу не царапает и можно быстро выхватить в случае необходимости. Спрятав свой артефакт, я снова принялся скучать. Но лишь только краешек солнца показался из-за горизонта, прочертив на земле длинные тени, проснулся Дорак. Оглядев бодрствующего меня, он с некоторым удивлением хмыкнул и принялся будить остальных.
Новый день начался с завтрака. Я ел мало, лишь поддерживая компанию, и попутно старался развести Лашта на продолжение лекции о местных тварях. Однако в этот раз мне пришлось обломаться, здоровяк выглядел хмурым, разговор поддерживать не хотел, да и вообще — искателя будто подменили ночью. Особого значения этому я не придал (ну, не выспался, встал не с той ноги — мало ли причин для плохого настроения?) и оставил все расспросы на потом. Когда же команда насытилась, Дорак снова повел нас на восток, слегка забирая к югу.
Несколько часов прошло весьма однообразно и неинтересно. Солнце все выше поднималось над землей, легкий приятный ветерок играл листвой деревьев, большие бабочки с невероятно красивыми крыльями водили причудливые хороводы над полевыми цветами. Весь этот великолепный пейзаж успел наскучить мне уже через четверть часа, но развлечься было решительно нечем. Лашт все так же шел рядом, не проявляя никакого интереса к моим вопросам и не собираясь превращаться обратно в умелого рассказчика, знавшего тысячи баек.
Разумеется, после нескольких безуспешно попыток я спросил у искателя, не заболел ли он, и не был ли покусан ночью какой-нибудь сколопендрой. В этот момент на лице здоровяка впервые за день появилась улыбка, он беспечно махнул рукой и заверил, что с ним все в порядке. Просто сон нехороший приснился, поэтому нет никакого настроения работать языком. Я только пожал плечами, но настаивать не стал и переключился на других членов команды.
Вот только Сишк оказался очень плохим собеседником. На все мои вопросы он отвечал нехотя, односложно, всем своим видом говоря, что лучше бы мне заткнуться, пока не получил в зубы. Пришлось догнать командира, по обыкновению, шагавшего первым. Дорак сегодня оказался чуть более общительным, и даже смог утолить мое любопытство, рассказав о разных ядовитых насекомых, которых стоило опасаться, устраиваясь на ночлег, о бабочках, хотя и красивых, но способных жалить так, что мало не покажется, о пчелах, собиравших "неправильный" мед, отведав который, можно было запросто откинуть копыта, о гусеницах… В общем, за час я узнал о многом, но потом терпенье искателя лопнуло, и он приказал мне шагать молча. Язык у него, видите ли, устал!
К полудню, когда на небе появились небольшие облачка, которые пригнал с севера легкий ветерок, мы достигли старой вымощенной желтоватым камнем дороги, ведущей к мосту. Идти стало намного легче, но куда опаснее. На камнях можно было встретить разных насекомых, гревшихся на солнце больших зеленых ящерок, а в кустах у дороги притаились разные хищники. К примеру, не прошли мы и километра, как нас атаковал среднего размера крокодил. Рептилия сразу же получила удар мечом в голову от Лашта и, немного подергавшись в конвульсиях, затихла. Спрятав клинок в ножны, искатель не поленился наклониться и с помощью кинжала выковырял из челюстей твари пару десятков больших треугольных зубов. Я не упустил момент, и принялся выпытывать, на фига они ему сдались — ожерелье будет делать или на амулеты пойдут?
Оказалось, что зубы этого крокодила (кстати, имевшего местное название, которое у меня нет желания приводить, поскольку оно до ужаса напоминает одно общеизвестное слово из сокровищницы русского матерного лексикона… нет, не то, что из трех букв) можно сдать алхимикам, получив за каждый не меньше пяти медяков. Шкура этой твари также может принести десяток серебрушек, но для того, чтобы донести ее в целости, сразу после сдирания материал следует обработать специальным составом, который в этот раз Лашт не захватил.
После крокодила был еще пяток мартышек, сиганувших на нас с росшего у самой дороги дерева, несколько варанов-хамелеонов, старательно изображавших камни и в нужный момент организованно кинувшихся на добычу с разных сторон, а также серый довольно подвижный полуметровый червяк толщиной с палец, вылезший из-под камней. Макак искатели перебили играючи, варанов частично прикончили, частично отогнали, наградив ласковыми пендалями по филейным частям, а червяка Сишк мелко порубил своими клинками, едва он подполз поближе.
По устоявшейся традиции я принялся надоедать спутникам вопросами о встреченных тварях. Прекрасно понимая, что отвязаться от меня можно, лишь удовлетворив мое любопытство, искателям пришлось немного поработать языками. В результате помимо повадок этих животных, мест обитания и охотничьих приемов я узнал, что кровь мартышек применяются в алхимии для приготовления повышающих иммунитет эликсиров, а шкуры и кости варанов используются оружейниками для создания превосходных ножен и удобных рукоятей клинков.
Но наиболее интересным был червяк. Как сообщил Дорак, данное животное, имевшее необычайно острые зубы и ориентировавшееся по вибрациям земли, напало на нас лишь с одной целью — размножения. Нет, червяк вовсе не планировал спариться с выбранной жертвой, он рассчитывал прогрызть кожу и проникнуть в ее тело, чтобы устроиться в нем, словно в уютной норке, отложить яйца и спокойно дождаться вылупления… вылупляния… короче — появления маленьких червячков. По словам Сишка, эти твари обычно нападали на крупных копытных, которые были достаточно выносливыми, чтобы существовать с паразитом и даже десяток дней (вплоть до безрадостного финала) обеспечивать едой его потомство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
