У русских также никаких альтернативных наименований орде, кроме как татары, не было: «…Пришел на Русскую землю безбожный царь Батый со множеством воинов татарских и стал на реке на Воронеже близ земли Рязанской», — рассказывает «Повесть о разорении Рязани Батыем». Кажется, только уже Карамзин начинает Орду «по-научному» именовать «моголами». Ну а затем уже понятия «монголы», «татаро-монгольское иго» окончательно закрепились в нашей историографии.
Даниловское мусульманское кладбище
Очевидно, те кочевые дальневосточные монголы — преторианцы Батыя, — осев в Поволжье, вскоре ассимилировались среди несравненно более многочисленных, да и более культурных народов и, прежде всего, конечно, булгар. История знает множество примеров, когда пассионарные завоеватели впоследствии бесследно растворялись в завоеванном народе. К тому же затем Золотая Орда приняла магометанство, что еще более стерло этнические различия в этом государстве.
И уж тем более русского человека вряд ли интересовало, к какому именно этносу относится, к какой языковой группе принадлежит баскак, который периодически приезжает отнимать у него последнее. Для русских все ордынцы были едиными татарами.
Но затем произошло то, что иногда случается в отношениях между народами: поволжские ордынцы усвоили название, которое по отношению к ним употребляли более многочисленные соседи. И с некоторых пор стали точно так же именовать себя сами — татарами.
Историю татарских захоронений в столице вполне можно вести с 1237 года, когда Батый захватил и спалил невеликий деревянный городок на безвестной речке Москве. Видимо, и у татар при этом были кое-какие потери, и где-то своих погибших воинов они похоронили. Немало татар легло в московскую землю и в 1382 году, когда хан Тохтамыш, за отсутствием князя и его дружины, обманом проник в Кремль и устроил там натуральную резню. Правда, этих татар хоронили уже не свои, — Тохтамыш, едва узнав, что в Москву возвращается Димитрий с войском, бежал, бросив не только убитых соплеменников, но даже и не обременяя себя трофеями. И, понятно, едва ли Димитрий Иоаннович похоронил этих незваных гостей с почестями. Но все равно где-то их, очевидно, за копали. Более или менее цивилизованные отношения между татарами и русскими начали устанавливаться еще в период ига. Есть свидетельства, что на рубеже XIV–XV веков в Москве уже оседло жили магометане. А к моменту «стояния на Угре» московский татарин вообще перестал быть редкостью. Это объясняется тем, что в Орде в XV веке происходили бесконечные и кровавые политические распри. И некоторые обездоленные в своем улусе ордынцы тогда вынуждены были искать убежища у стремительно набиравшего силу великого московского князя. Кроме того, Иоанн Третий, например, был в союзе с крымским ханом, и в Москве при нем находилось посольство крымчаков.
Доподлинно известно, что с незапамятных времен и до конца XVIII века в Москве существовало немалое татарское кладбище. Оно находилось за Калужскими воротами Земляного города: где-то на пространстве между Москвой-рекой, Крымским валом и Ленинским проспектом. Кстати, это при дороге на Крым. У Крымского брода через Москву-реку. По всей видимости, образовалось оно первоначально именно как кладбище союзников-крымчаков. Большая часть этой территории и по сей день свободна — ее занимает парк культуры им. Горького. Вот бы где покопаться московским археологам! Что там хранит земля, интересно, какие тайны?
Это старое татарское кладбище вошло в историю благодаря одному своему захоронению — 671 года. Тогда здесь — или в непосредственной близости — был предан земле казненный Степан Тимофеевич Разин.
Разина казнили на Красной площади возле самого Лобного места 6 июня. С точки зрения государственной власти предводитель крестьянского восстания, бутовщик, преданный церковью анафеме, был вне всякого закона. До такой степени вне закона, что ему не полагалось иметь даже могилы. То есть память о нем должна быть сведена к минимуму. А могила, в общем-то, имеет не последнее значение в памяти о покойном. На удивление, этот древний обычай нисколько не переоценен и в наше время, — время, как говорят, гуманизма, либерализма и долгожданной гармонии закона с совестливым отношением. До сих пор казненный или умерший в заключении преступник является собственностью государства, родственникам не выдается, а хоронится, обычно, тайно, в безвестной, безымянной могиле.
Можно вспомнить несколько примеров из прошлого. Да и из настоящего тоже.
Царь Димитрий был убит, сожжен, и пепел его развеян по ветру в подмосковном селе Нижние Котлы в 1606 году.
Предводитель казачьего восстания Иван Болотников ослеплен и утоплен в Каргополе в 1608-м.
Сотни стрельцов были казнены в 1698 году Петром I. «Целые пять месяцев трупы не убирались с места казни», — пишет Соловьев. Куда же их дели впоследствии? Где-то же их закопали? Сотни трупов так просто не похоронить, чтобы никаких следов не осталось. Это же целое кладбище! Вот тоже интересная задачка для историков: куда делись казненные Петром стрельцы?
Руководитель крупнейшей в истории крестьянской войны Емельян Пугачев казнен в Москве на Болоте в 1775-м. Где именно похоронен — неизвестно.
Пятеро руководителей восстания декабристов казнены в 1826-м в Петропавловской крепости в Петербурге. Закопаны на острове Голодай (Декабристов), но конкретное место могилы не известно.
Верховный правитель России адмирал Колчак казнен под Иркутском в 1920 году. Труп сброшен в Ангару.
Советский министр МГБ Лаврентий Берия казнен в 1953-м. Предположительно сожжен в Донском крематории. Место захоронения праха — не известно.
Директор московского гастронома № 1 («Елисеевского») Ю. Соколов за беспрецедентные хищения казнен в 1984-м. По всей видимости, кремирован. Где именно останки — неизвестно.
Нужно ли говорить, что ни в коем случае не выдаются родственникам тела казненных или умерших в пожизненном заключении злодеев, вроде Чикатило?..
Захоронение Разина на татарском кладбище на первый взгляд выглядит действием, лишенным смысла, абсурдным. А зачем? Вывезли бы куда-нибудь подальше в поле да закопали. Но в данном случае, как, впрочем, и во всяком другом, надо учитывать величину преступления казненного и господствующую на данном историческом этапе мораль. На что покусился Разин? Не просто на устои. Не просто на государственную власть. А на власть от Бога! Следовательно, на самого Бога! Поэтому, по разумению победителей — «помазанников», — его не только нельзя было похоронить по-людски, но даже просто где-либо закопать в укромном месте, уже было бы послаблением, почти наградой первому бунтовщику Стеньке. Нет! — его искромсанное на плахе тело должно и после погребения, до самого скончания века, подвергаться казни!
Согласно христианскому вероучению, лишь верные воскреснут, когда состоится второе пришествие Христа, — они, как считается, восстанут из гробов «во плоти». Неверным же удел — нескончаемые мучения, вечный ад. А кто в представлении Древней Руси были самыми неверными? — конечно же магометане. Они мыслились такой же противоположностью спасительному христианству, как ночь — дню, тьма — свету, ад — раю и т. д. А их место погребения, наверное, и представлялось тем самым тартаром, из которого, они когда-то вышли, чтобы погубить Святую Русь. Так вот же куда следует закопать бунтовщика Стеньку! — в самый тартар! к татарам! Чтобы уж наверняка не было ему спасения.
Татарское кладбище за Калужскими воротами было ликвидировано, когда уже появилось новое, нынешнее — почти в трех верстах южнее старого. Объясняется это решение довольно просто: к концу XVIII века Москва далеко вышла за пределы Земляного города. И получилось, что немалое, к тому же иноверческое, кладбище оказалось уже в самой Москве. В то время ни одно русское кладбище, за исключением мелких монастырских и приходских, не располагалось так близко к центру столицы, как татарское — на самом Садовом кольце! В 1771 году, за новой московской границей — Камер-Колежским валом — появилось по известной причине сразу несколько новых кладбищ. Понятно, невиданный мор уносил тогда жизни не одних только русских людей. Потребовались также новые места захоронений и для московских иноверцев и инородцев. Вот тогда-то, одновременно с учреждением русского Даниловского кладбища, чуть западнее него, была выделена немалая территории для погребения на ней магометан.
О том, что татарское Даниловское кладбище точно такое же «чумное», как и его сосед — русский погост, — позволяет судить счастливая находка, сделанная в наше время. Эту историю нам рассказал главный смотритель татарского кладбища (официально — Мусульманского Даниловского кладбища) Сергей Борисович Силайкин — настоящий некрополист-краевед, какие, увы, крайне редко встречаются среди работников похоронной сферы.
