Все наиболее важные мероприятия руководства страны осуществлялись вовсе не потому, что сталинисты вычитывали какие-то инструкции на этот счет в марксистских текстах. Таких инструкций вообще не существовало. А если и было нечто похожее на них, то эти слова лишь постфактум интерпретировались применительно к тому, что свершалось без них, причем апологеты коммунизма истолковывали их как оправдание действий власти, а антикоммунисты истолковывали так, будто «большевики» действовали в угоду марксистской доктрине и вопреки каким-то природным законам и натуре человека. Конечно, идея необходимости создания пролетариата для того, чтобы реализовать марксистскую идею диктатуры пролетариата, как-то фигурировала в умах деятелей той эпохи. Но марксизм предполагал уже существующий пролетариат как условие коммунистической революции, а не революцию как условие создания пролетариата. Сталинское руководство действовало прежде всего в силу необходимости, которая возникала в исторически сложившихся условиях и вынуждала именно на такие действия.
Благодаря индустриализации появились бесчисленные трудовые коллективы, учебные заведения, научные учреждения, средства транспорта и многое другое, чего не было ранее. И более 90 процентов всего этого создавалось заново, а не было лишь переделкой дореволюционного наследия. Россия в поразительно короткие сроки (в истории человечества не было ничего сопоставимого с этим!) стала современным индустриальным обществом. Не случись этого, ей пришлось бы удовольствоваться судьбой западной колонии уже в двадцатые и тридцатые годы. Сталинизм отбросил и эту перспективу по крайней мере на 50 лет!
Бесспорно, что в сталинские годы широко использовался принудительный труд, включая труд заключенных. Но это – лишь одна второстепенная сторона дела. Имела место и была более важной другая: массовый энтузиазм, массовое самопожертвование, миллионы добровольцев. Это было время великих строек, требовавших огромного числа людей и усилий всей страны. Это было время планов и свершений, вовлекавших в их реализацию всю страну, все ее людские и материальные ресурсы. Никто не осуждает Петра Великого, угробившего на строительстве петербургских дворцов людей в процентном отношении больше, чем Сталин на строительстве сооружений на благо всего народа. Никто не осуждает тех, кто обрекал на гибель несметное число людей на строительстве пирамид. И трудно назвать другого исторического деятеля, на которого обрушили столько злобы и клеветы, как на Сталина, сделавшего на благо народа больше, чем прочие великие деятели, вместе взятые. Почему?! Именно потому, что он сделал это.
Коллективизм
Важнейшим результатом революции, привлекшим на сторону нового строя подавляющее большинство населения страны, было образование коллективов, благодаря которым люди приобщились к публичной социальной жизни, ощутили заботу о себе общества и власти и сами почувствовали себя носителями власти. Тяга людей к коллективной жизни, причем без хозяев и с участием всех, была неслыханной ранее нигде и никогда. Эта тяга подкреплялась принудительностью коллективов.
Коллектив есть не просто скопление множества индивидов, а такое их объединение, которое существует и действует как единое целое. Человек как член коллектива совершает поступки в соответствии с правилами коллектива, а не в соответствии с какими-то своими принципами поведения. Тут может быть совпадение: многие правила поведения в коллективе становятся принципами поведения индивида. Но может быть и расхождение: люди поступали бы иначе в тех случаях, если бы не зависели от своего коллектива.
Коллективные явления существуют не так, как существует общее в индивидуальном (единичном, отдельном), а как определенного рода связи и отношения между индивидуальными предметами внутри некоторого их единого целого, оказывающие существенное влияние на свойства этих индивидуальных предметов как составных элементов целого. Коллективные явления суть свойства коллективов как индивидов более высокого уровня сложности, чем образующие их базисные индивиды. Они оказывают влияние на базисные индивиды, порождая среди них такие, которые становятся выразителями свойств целого коллектива, – образцовые, или характерные, индивиды. Последние нельзя рассматривать как средние или типичные представители коллектива. То, что можно сказать о характерном члене коллектива, нельзя распространять на каждого члена коллектива по тем же правилам, по каким общие утверждения распространяются на частные случаи. Игнорирование эффекта коллективности является одной из причин того, что принципы поведения граждан коммунистической страны остаются непонятными для людей западных.
Огромное число вновь создававшихся государственных (общественных) предприятий было вынуждено позаботиться о жилье, одежде, питании, отдыхе, лечении, детских учреждениях, развлечениях и вообще обо всем жизненно важном для своих работников. В результате деловые клеточки стали превращаться в коммунальные. Коллективистская жизнь воспринималась как показатель именно народовластия. И это было нечто большее, чем только иллюзия. Народные массы заняли нижние этажи социальной сцены и приняли участие в социальном спектакле не только в качестве зрителей, но и в качестве актеров. Актеры на верхних этажах сцены и на более важных ролях тогда тоже в массе своей выходили из народа. На нижних уровнях сцены разыгрывались в миниатюре все те же спектакли, какие разыгрывались в масштабах всей страны.
Строители нового общественного устройства не имели целью сознательно строить именно ту социальную организацию, какая получилась на самом деле. Перед ними стояли конкретные задачи, осознаваемые как задачи установления общественного порядка, создания школ и больниц, обеспечения городов продуктами питания, создания средств транспорта, создания фабрик и заводов для производства необходимых для жизни населения и для обороноспособности страны предметов и т. д. Они понятия не имели о том, что они тем самым создавали ячейки нового общественного организма с их закономерной структурой и объективными, не зависящими от воли и сознания людей социальными отношениями. Да и сейчас еще даже профессиональные теоретики не понимают этого феномена коммунизма. Они видят основы последнего в чем угодно, только не в его фундаментальной социальной организации.
Революция 1917 года ликвидировала классы капиталистов и помещиков. Земля, фабрики и заводы были национализированы, огосударствлены. Но много ли было в стране на самом деле частных предприятий как в городах, так и в деревнях?! И в каком они находилось состоянии?! В сталинские годы практически почти все делалось заново, во всяком случае то, что было построено, по объему во много раз превосходило то, что было, а по социальному статусу изначально было государственной собственностью. Государственные учреждения, органы порядка, больницы, учебные заведения и т. д., как правило, и ранее не были частными. А в сталинские годы всего этого было создано столько, что дореволюционное наследие выглядело во всем этом каплей в море. То, что обобществлялось, на самом деле было не столь значительным, как об этом принято говорить. Основу нового общества пришлось создавать заново после революции, используя для этого новую систему власти и новые условия. Да к тому же ликвидация частной собственности на средства производства была негативной акцией революции – она уничтожила один из фундаментальных элементов базиса старого общества. Но отсутствие чего-то, ликвидация чего-то не могла стать основой здания нового общества. Такой основой могло стать лишь нечто позитивное. И такой основой на самом деле стала та коллективистская организация, которая сложилась в результате конкретно-исторического процесса по своим объективным социальным законам. Наука об этом феномене так и не появилась ни в Советском Союзе, ни на Западе. Этому помешала апологетическая идеология, с одной стороны, и антикоммунистическая идеология – с другой. И те и другие выдвигали на первый план факт ликвидации частной собственности на средства производства и «эксплуататорских» классов, непомерно преувеличивая (приукрашивая или очерняя) его роль в формировании реального коммунизма.
Важно не столько то, что исчезло в результате революции, сколько то, что развилось взамен. А взамен пришли стандартные первичные деловые коллективы с определенной структурой сотрудников, с отношениями начальствования и подчинения, причем с иерархией и сетью таких отношений. Эти отношения стали неустранимой основой социального и материального неравенства граждан общества – основой для нового классового структурирования населения. Со временем конкретно-исторические задачи, вынуждавшие строителей нового общества осуществлять коллективизацию сельского хозяйства, индустриализацию страны, культурную революцию и т. д., отошли на задний план или исчерпали себя, а неосознанный и незапланированный социальный аспект заявил о себе как одно из главных достижений этого периода истории русского коммунизма.
