Йо-хо, и вверх !
Было уже больше двух часов, яркие звезды сияли в холодном небе, но Энди не вытерпел до утра. Он увидел свет у Хэнка на заднем дворе и отправился именно туда, как только поставил машину. Хэнк сидел согнувшись и шлифовал шарнир напильником. Он сосредоточенно сдвинул брови.
- Приветствую, землянин, - сказал Энди. Лицо у Хэнка скривилось, но он продолжал работать. Распоследняя фантазия - все ребята от 12 до 16 сверхурочно трудились на ней. Но Энди уже вышел из этого возраста. "Эй! нетерпеливо рявкнул он. - Разве ты не хочешь меня _спросить_?"
На лице Хэнка возникло озадаченное выражение. Затем оно переменилось. "Ах, - сказал он, - ну да. Ты и Битси-Ли... ну... как вам удалось переспать?"
Энди рассказал ему во всех подробностях, с торжеством в голосе. "Когда ты станешь чуть-чуть постарше, - наконец сказал он, - я, может, смогу кого-нибудь тебе подыскать. У нее есть эта подружка, знаешь..." Хэнк неспешно кивнул, напильник повис у него в руке, как будто был очень тяжелым. Вдали по небосклону пробрался огонек, скрылся.
- А ее _отец_! - ликовал Энди. - ...Никак не выпускал нас из дому! Я думал, я... - Еще огонек, метеор. - ...Или _позеленею_! "Никогда прежде наша молодежь не созревала так быстро, - балаболил он, - ...и голос раньше ломается, и все такое, - говорил он, - и никогда она не тратила столько времени, чтобы найти себе надлежащее место в обществе". Тыр-пыр-мыр. "Военная служба, колледж, аспирантура, дороговизна жизни, тревоги и беспокойство..." Ой, ладно, ну _его_ к черту. Она...
Хэнк положил напильник в ящик для инструментов. "Нет, продолжай, сказал он. - Что еще он..."
- Полтергейст, вот о чем он говорил! "Где бы ни появлялся полтергейст, там непременно есть ребенок, вступающий в половую зрелость". У-у-у, парень! "Вначале производится сырая грубая сексуальная энергия, затем условия, существующие в нашем обществе, сужают ее действие, направляя ее по определенному руслу..." И так далее. "Как воздуходувная печь!" - сказал старикан. Парень, ну мы с Битси-Ли и сами подули, - пробормотал он. Мы...
Он замолчал. Ящик с инструментами сам собой передвигался по двору. Дикий взгляд Энди встретился со взглядом Хэнка. "Ты это можешь, - сказал мальчишка. - Попробуй. _Попробуй!_" Внутри у Энди что-то шевельнулось, он вдруг понял, что может, что давно уже знает об этом. Это _легко_! Потом он застонал. Бесполезно. Эта ночь и впервые открытые удовольствия навсегда вытянули из него силы. Эта ночь, теперь она полна падающих звезд... но метеоры летели _вниз_, а не _вверх_!
Ящик с инструментами с грохотом рухнул. "Полегче с яйцами, папаша", насмешливо сказал Хэнк. Неподалеку полыхнул свет, оттуда донесся рев. Еще раз... и еще. "Мы отбываем, - сказал Хэнк. - Мальчики и девочки, все вместе". Он сделал широкий взмах рукой. "Это - все тут твое. Но не пытайся за нами гнаться. Там, куда мы отправляемся, нам не нужны..." Последних его слов не удалось расслышать, поскольку он вошел в самодельный "космический корабль" и захлопнул дверь. Спустя мгновение ошарашенный Энди уже лежал на спине. "Он всего лишь мальчишка, - думал он в исступлении, - он даже ни с кем еще не переспал!" Но звезды по-прежнему горели и манили к себе, даже когда другие огни исчезли.
Станция «Шестьдесят третья улица»
Артуру Хьюи хотелось бы лучше поехать на каком-нибудь из этих новых поездов IRT[71], но глупо было бы дожидаться на станции следующего из-за того, что подошел поезд старого типа. «Пора бы, — подумал он, — управлению по перевозкам проявить некоторое внимание к пассажирам IRT. Все щедроты распространяются на IND и BMT, а третью линию совсем забросили».
Но уже сидя в старом вагоне, он понял, что на самом деле этот нравится ему больше. В действительности он не любил новых вещей, измененных вещей. И он понял, что со временем станет ждать на станциях; ждать, перепуская новые поезда, чтобы сесть в один из старых вагонов, пока еще будут старые вагоны. Конечно, из-за этого придется опаздывать, а он терпеть не мог опаздывать, терпеть не мог любых нарушений привычного режима. «Я — человек привычки», — подумал он с некоторым удовлетворением.
И тут до него дошло. На мгновенье он позабыл. В любом случае ему уже недолго осталось ездить по IRT. Он собрался произвести огромные перемены, собрался перевернуть весь свой жизненный уклад. А сестре об этом еще не сказал. Ему стало немного тошно.
Поезд с грохотом мчался вниз под уклон, огибая повороты. Артур машинально потянулся за газетой, которой не было. Сколько лет подряд по дороге домой он читал «Сан»[72] в метро (шутка, никогда не терявшая для него остроты)? Теперь газеты «Сан» не стало, и он никак не мог с этим свыкнуться. Я — человек привычки.
Именно поэтому он всегда садился в пятый вагон, в крайних вагонах ездить небезопасно. Что, если поезд столкнется с предыдущим? Или следующий столкнется с этим?
— По Артуру можно проверять часы, — говаривала частенько его сестра Фэнни. Что ж, ей придется проверять их по кому-нибудь другому. Он окинул взглядом вагон. Женщина в уродливой шляпке сидела в своем углу, жевала резинку и читала «Ньюз». Кончина «Сан» никак ее не потревожила. Проверяет ли кто-нибудь по ней часы! Ведь она тоже почти каждый вечер оказывается в пятом вагоне, уже долгое время.
— Твоя сестра сильно будет по тебе скучать? — спросила его Анна. Анна. В звучании ее имени было что-то приятное, старомодное. Не Энн Анна. «Где ты, великая Анна, которой повинуются три царства…» — ладно. Будет ли Фэнни по нему скучать? Он просто пожал тогда плечами, а Анна сказала: «Ну ничего, она привыкнет. Она сможет приезжать к нам в гости, а мы будем приходить в гости к ней, очень часто… Артур, когда ты меня с ней познакомишь?»
И вправду, когда? Когда в последний раз Фэнни кого-нибудь навещала? Или кто-нибудь навещал их? Ему не удалось вспомнить, кто оказался их последним гостем, но сами они в последний раз навестили старую миссис Уиттиер в приюте методистов в Ривердейл незадолго до ее смерти. С тех пор все вечера они проводили дома, за чтением, слушая радио (Фэнни не захотела телевизора). «Артур, куда нам его ставить?» — спросила она. «Мы могли бы сдать на хранение сервант», — он не осмелился предложить его продать или отдать. «Артур! Мамин сервант?» — слушая радио, за чтением, он трудился над своей коллекцией марок, а она вышивала или вязала для церкви. Они перестали ходить к воскресной службе, но Фэнни по-прежнему посылала им свою работу. Тихие вечера.
— Да, сорок пять лет — вовсе еще не старость! — Анна и вправду так думает. Ей принадлежит дом в Квинзе. Там они и станут жить. А что будет делать Фэнни? Фэнни умрет. Она настолько отгородилась от жизни, что выпустить из рук оставшееся не составит труда. Ладно, он подумает об этом позже. Теперь от этих мыслей ему стало тошно. Станция «Девяносто Шестая Улица». Потом Семьдесят Вторая Улица. Потом Шестьдесят Третья Улица. Он улыбнулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
