В продолжение всей ночи он бодрствовал. Но солнце взошло, а его предположения не оправдались. Со всех сторон горизонт был открыт. Капитан желал ветра, который позволил бы ему во что бы то ни стало зайти в Сан-Луи, в Сенегале.
К несчастью, ожидаемый северный ветер не появлялся, дул по-прежнему вест-норд-вест, и «Санта-Мария» продолжала идти со скоростью курьерского поезда к африканскому берегу.
Осведомленные насчет положения болтливостью кого-то из экипажа, пассажиры разделяли теперь опасения своего капитана, и все взоры искали на востоке берег, к которому бежало судно.
Только к пяти часам пополудни заметили его с левого берега. Побережье углублялось в этом месте, образуя подобие залива. Расстояние, отделявшее от него «Санта-Марию», быстро уменьшалось.
Стоя один у левого борта на юте, капитан весь ушел в созерцание этого песчаного берега, огражденного на заднем плане дюнами и защищенного рядом рифов. Вдруг он выпрямился и, энергично сплюнув в море, обратился к Артемону:
– Через полчаса мы влопаемся, сударь, но, клянусь памятью матери, будем защищаться.
Потом, так как Артемон, по-видимому, был вполне согласен с его мнением, капитан среди завывания ветра и моря скомандовал:
– Лево руля! Отдать бизань, ребята!
Экипаж бросился исполнять приказание. Через две минуты «Санта-Мария», придя в дрейф, снова запрыгала на волнах, которые, вздымая ее бак, с силой разбивались и заливали всю палубу.
Капитан ставил все на последнюю карту. Выдастся ли она хорошая и даст ли выиграть партию? Сперва можно было так думать.
Действительно, через несколько минут после того, как судно перестало плыть по ветру, море обнаружило склонность уняться. Вскоре капитан приказал поднять бом-брамсель и закрепить его на четверть. При таких условиях представлялась возможность опять продолжать путь.
К несчастью, впав в противоположную крайность, ветер, только что бешено дувший, постепенно ослабел, и через несколько часов судно оказалось неподвижным среди полного затишья.
Из столь резкой атмосферной перемены капитан заключил, что он находится в самом центре циклона, и не сомневался, что ураган возобновится через более или менее продолжительный промежуток времени. Между тем «Санта-Марию», точно обломок дерева, понемногу зыбью прибивало к земле.
Около семи часов вечера берег оставался по крайней мере на расстоянии пяти кабельтовых. В трехстах метрах от гакаборта волны с бешенством разбивались о преграду рифов.
Редко удается так близко подойти к Африканскому материку. Мелкое песчаное дно преграждает доступ к нему нередко на пятнадцать километров в открытое море. Вообще нужно было поблагодарить случай, который, как ни был он недоброжелателен, по крайней мере привел «Санта-Марию» к одному из редких пунктов, где этот бесконечный ряд песчаных мелей был затронут течениями и водоворотами.
Между тем дальше нельзя было идти. Дно быстро повышалось. Лот, непрестанно опускаемый, показывал всего сажень двадцать. Капитан решил во что бы то ни стало бросить якорь.
Быть может укрепившись на трех якорях, отдав саженей сто цепи на каждый из них, он сумеет противиться урагану, когда тот снова заревет.
Конечно, это было очень невероятно. Наоборот, имели шанс увидеть цепи разорванными и якоря вырванными. Однако была еще надежда, и этой последней надеждой энергичный человек не должен был совсем пренебрегать.
Капитан поэтому велел приготовить якоря кронбалков и бухты цепей. Он собирался отдать приказ травить, как вдруг неожиданный случай переменил положение вещей.
Внезапно, когда ничто не возвещало странного явления, море заколыхалось вокруг «Санта-Марии». То не были уже волны. Вода шумно разбивалась в чудовищной толчее.
На судне поднялся крик ужаса. Один капитан остался хладнокровным, зорким взглядом следя за новой атакой стихии. Не теряя времени на розыск причин этого явления, он попытался воспользоваться им. «Санта-Марию» гнало к берегу, и благодаря неуловимому западному ветерку она теперь управлялась. У капитана явилась мысль, что, быть может, удастся приблизиться к берегу и стать на якорь в лучшее положение.
Как раз перед форштевнем узкий канал пересекал ряд волнорезов, за которым площадь гладкой воды показывалась впереди другого ряда рифов. Если бы можно было достигнуть ее, то спасение было бы очень вероятно. В этом естественном порте «Санта-Мария», ставшая на якорь, наверное, выдержала бы ожидавший новый приступ урагана; потом, когда хорошая погода окончательно установилась, судно опять могло бы пуститься в открытое море, выйдя тем же путем.
Капитан сам взялся за руль и принял направление к земле.
Однако, так как вид моря не переставал беспокоить его, он прежде всего приказал очистить палубу и ют от заполнявшей их толпы. По его распоряжению все пассажиры и служащие, не принадлежавшие к экипажу, должны были освободить место и удалиться внутрь судна. После того как это было исполнено, он почувствовал себя более свободным.
Руководимая своим командиром, «Санта-Мария» углубилась в канал, прошла его… Капитан хотел было крикнуть: «Отдать якорь!» Но не успел. Внезапно поднялась громадная волна. В несколько секунд она настигла судно.
Получи оно ее сбоку, судно было бы опрокинуто, разбито вдребезги. Но благодаря маневру капитана оно подставило корму под страшный вал, и это обстоятельство послужило ему спасением. «Санта-Мария» была подхвачена как перышко, между тем как водяной смерч свалился на палубу; затем, несомая на бурном гребне, она устремилась к земле со скоростью пушечного ядра.
Все пришло на судне в смятение. Одни хватались за снасти, другие были застигнуты водой даже в кают-компании, матросы и пассажиры потеряли присутствие духа.
Один только капитан Пип вполне сохранил его.
Твердо стоя на своем посту, он следил за судном, и рука его не оставляла руля, за который он крепко держался среди разбушевавшихся стихий. Человек, столь ничтожный перед грандиозной яростью природы, управлял, однако, ею своим духом, и его верховная воля вела корабль на смерть. Ничто не ускользнуло от взгляда моряка; он видел, как волна ударила в рифы, как разбилась о них, выгнулась в громадный завиток и пошла приступом на берег, а хляби небесные, вдруг открывшись, присоединили потоки своей воды к земной.
«Санта-Мария» легко унеслась на гребне пенящегося завитка. С ним она поднялась, с ним упала на берег… Страшный толчок остановил ее на ходу. Послышался сильный треск. Все было опрокинуто, все было разбито на судне. Ужасный вал смел все с палубы, от края до края. Капитан, оторванный от руля, был сброшен с высоты юта. Мачты сразу повалились со всеми снастями, и «Санта-Мария» – вернее то, что от нее уцелело по крайней мере, – осталась неподвижной среди ночи, под проливным дождем, между тем как вокруг нее ревела снова разыгравшаяся буря.
