кнопку на панели телевизора – экран, негромко потрещав, потух. Морщась и придерживая раненую руку, Фил встал и перебрался на диван к Белову. Тот молчал, с отсутствующим видом глядя прямо перед собой.
– Слышь, Сань, – легонько толкнул его в бок Фил. – Тут один пацан в Бразилию переехал, в Сан-Паулу. Говорит, ништяк городишко. Спокойно, пальмы там всякие, мулатки-шоколадки…
– И в лесах много-много диких обезьян, да? – задумчиво пробормотал Саша. – А они ка-ак прыгнут! И зубами в горло…
Вдруг Белый приподнялся и повернулся к другу.
– Вот что, Фила… Может, уже сейчас за нами мясники едут… – он кивнул куда-то в сторону входных дверей.
– Ну и что? – не понял тот.
– Я все думаю – ты ж, по сути, не при делах, – пристально глядя в лицо Фила, продолжил Белый. – Зачем тебе-то башку свою подставлять?
– Сань, не зли меня, а? – Фил перебил его сразу, как только сообразил, куда он клонит. – Что это за разговоры, вообще?
– Ладно, Фил, я ж не в обиду. Может соскочишь, правда? – Белов не спускал с него слегка прищуренных глаз. – И проблем никаких не будет?
Лицо у Фила от гнева налилось кровью. Он вскочил с дивана и встал напротив Белова.
– Слушай, бригадир, ты за кого меня держишь?! – закипев, воскликнул он.
– Да ладно, Фил… – попытался успокоить друга Саша. При этом Белый продолжал вглядываться в его лицо, стараясь понять – не наигран ли его гнев?
– Я что, вообще левый пацан?! – продолжал возмущаться Фил. – Или я тебя кидал когда-нибудь?!
– Что ты завелся с полтычка?
– Так ты скажи тогда, что я фуфло! – нависнув над Сашей, бил себя в грудь здоровой рукой Фил.
– Да я ж не про это… – Белый уже пожалел, что затеял эту дурацкую проверку.
– А ты про это скажи! Ты предъяви и скажи, что Валера Филатов фуфло!
– О чем ты говоришь, вообще?! – повысил голос и Саша.
– Нет, ты скажи конкретно, что я фуфло! – кричал Фил с горящими глазами.
Саша встал и коснулся его плеча:
– Сынок, послушай папу…
Хрясь!!! Здоровой правой Фил резко, почти без замаха въехал ему по зубам. Белый рухнул обратно на диван, во рту тут же стало солоно от крови из разбитых губ. Фил склонился к нему и сграбастал его за распущенный галстук.
– Запомни раз и навсегда: никогда не думай и не говори о друзьях плохо, понял?! – тяжело дыша Саше в лицо, внушительно заговорил он. – И на Космоса ты зря катишь. И вообще, я давно заметил – чем круче ты поднимаешься, тем больше в тебе лажи. Ты… Ты подумай об этом, братишка…
Возмущенно сопя, Фил отошел к столу. Белый растерянно провел пальцами по саднящим губам – на них осталась кровь.
– Тьфу, е… Ну надо же! – горько усмехнулся он. – Папу – и по лицу!
Фил взял початую бутылку коньяка «Хэннесси» и сделал могучий глоток.
– Я тебе, между прочим, жизнь сегодня спас… – с неподдельной, по-детски открытой обидой сказал он.
– Ладно, брэк, – виновато опустив голову, Саша подошел к другу. Ему и в самом деле было стыдно. – Прости, брат, я не прав…
Белый взял из его рук бутылку, отхлебнул и выплюнул смешанный с кровью коньяк на пол. Промокнув подбородок и губы рукавом сорочки, он приложился к горлышку еще раз и с наслаждением глотнул обжигающий напиток.
– Пошли спать – завтра день тяжелый… – рассеянно кивнул Белов и вышел из комнаты.
Постояв несколько секунд неподвижно, Фил с шумом выдохнул и направился следом.
VIII
Белый проснулся рано – не спалось. Снова всплыли вчерашние подозрения, но он постарался выкинуть их из головы. Надо было обдумать план своих ближайших действий.
Первое, что следовало сделать – это встретиться с теннисистом. Во-первых, через Виктора Петровича можно было выяснить, причастны ли к покушению федералы, а во-вторых, если окажется, что так оно и есть, через него можно было попробовать заблокировать давление Введенского. В крайнем случае, можно было связаться и с самим Игорем Леонидовичем – пощупать его за вымя, поплакаться, поторговаться… Но все это – только в том случае, если ноги действительно растут с Лубянки. Если же выяснится, что Контора ни при чем… Что ж, Белый знал, как ему разобраться с Лукой!
В то, что в покушении замешан Космос, в свете зарождающего дня верилось куда как меньше, чем накануне вечером. И все-таки окончательно сбрасывать эту версию со счетов Белый не торопился. В этом деле надо было разобраться основательно.
Саша тихо, чтоб не разбудить Фила, встал и вышел на кухню. За окном занимался рассвет, и против своей воли Белов очень явственно вспомнил, как таким же ранним осенним утром они клялись в дружбе и верности на смотровой площадке Ленинских гор, и как его, Саши, окровавленная рука накрыла руку Космоса. Он закурил и поставил на плиту чайник. В голову полезли какие-то и вовсе древние воспоминания – как летом в пионерлагере лазали с Космосом за яблоками в колхозный сад, как списывали друг у друга домашние задания, как дрались спина к спине с пьяной шпаной на танцах…
«Нет, не мог он… – рассеянно думал Саша. – Ни он, ни Пчела, ни Фил… Да, но по сопатке-то Фил мне вчера приложил! Смог ведь…» Он провел языком по распухшей верхней губе, словно проверяя материальное доказательство вчерашней стычки, и снова крепко задумался.
– Что меня-то не толкнул? – на кухню, зевая и почесывая волосатую грудь, вошел Фил.
Он прошел мимо Белова и осторожно выглянул в окно, на ходу выключив выкипающий чайник. Ничего не ответив, Саша хмуро взглянул на друга и пошел одеваться.
После вчерашней стычки друзья отмалчивались, словно что-то было недосказано, не выяснено до конца. Белый коротко изложил план действий – встретиться с Виктором Петровичем и постараться решить вопрос через него. Фил молча кивнул, соглашаясь, и все. Теннисного партнера Саши Филатов знал хорошо – благо без малого полгода мотался с Белым в спортивный клуб.
– Ну что, Фила, если сегодня до вечера дотянем, будем жить сто лет, – подытожил короткий разговор Белов.
Фил не ответил, о чем-то сосредоточенно размышляя. После довольно продолжительной паузы он повернулся к Саше.
– Это… Я тут подумал – тебе отсюда выбираться нельзя. Давай я один поеду.
– Здрасьте! – удивился Белов, вспомнив вчерашнюю зуботычину.
– А если с тобой что случится? – Фил поплевал через плечо и
