Читаем без скачивания Колонна Борга - Алекс фон Берн

Кунце положил трубку и обратился к Рогову:

— Господин капитан, бригаденфюрер Цольмер сейчас занят. Он будет говорить с вами через десять минут.

— Хорошо, мы подождем. А вы пока расскажите: как вы снова очутились в армии? — предложил Рогов. И Кунце поведал печальную историю своего возвращения на службу в войска СС.

Цольмер действительно не мог подойти к телефону: его вызвали к радиостанции. Цольмер думал, что на связи штаб Шёрнера, но это оказался Шонеберг. Цольмер совершенно забыл о его существовании и в первый момент даже не мог понять: что это за штандартенфюрер, который просит не обстреливать форт. Наконец до него дошло, кто это такой, и Цольмер заорал в микрофон:

— Шонеберг! Где вы находитесь? Почему вы не здесь, с нами?! Я вас отдам под суд, я вас лично расстреляю! Немедленно ко мне!

— Бригаденфюрер, я нахожусь примерно в пятистах метрах от вас, но прибыть к вам не имею никакой возможности, поскольку между нами противник.

— Какого черта?! Пробейтесь с боем! Мы тут воюем, а вы отсиживаетесь… Я приказываю вам немедленно прибыть на мой командный пункт! Слышите?! Немедленно!

Дождавшись паузы, Шонеберг сказал:

— Господин бригаденфюрер, я нахожусь на объекте «Гарц-2». Со мной только экипаж известного вам аппарата, и больше никого. Так что идти на прорыв нам весьма сложно. Но у меня есть идея получше: мы можем оказать вам серьезную поддержку и следующая ваша атака имеет все шансы завершиться полным успехом. Вы слышите меня, бригаденфюрер?

— Разумеется, слышу! — раздраженно отозвался Цольмер. — Или вы думаете, что я наушниками задницу чешу? Прежде всего, доложите мне, где профессор.

— Он в форте. Пока я активировал объект «Гарц-2», его и всех остальных захватили вражеские парашютисты. Сейчас все они в форте, их не больше сотни, вооружены легким стрелковым оружием… ну и тем, что удалось захватить на складе в форте. Самое главное: у них нет связи, с командованием.

— Что?! — Цольмеру показалось, что он ослышался. — Откуда вы это можете знать?

— Здесь очень хорошая радиостанция. Я уже двенадцать дней прослушиваю эфир, и ни разу ни одна радиостанция поблизости не выходила на связь. Никаких признаков антенн в форте тоже не наблюдается: мне все видно как на ладони. Да вы и сами должны понимать: была бы у них связь, так они бы уже давно вызвали авиацию.

— Вот как… — Цольмер замолчал, осмысливая информацию. — Так что вы предлагаете?

— Мы окажем вам мощную огневую поддержку. На борту «Дегена» есть ракеты: ими мы ударим в тыл врагу. Но для этого нам придется выкатить машину на взлетную полосу. Поэтому я предлагаю: вы производите в течение десяти минут обстрел форта, затем — полная тишина. Противник думает, что вы идете в атаку, и все внимание обращает в противоположную от меня сторону. Тут я открываю ворота объекта, «Деген» выкатывается на взлетную полосу и наносит сокрушительный ракетный удар по врагу. Главное: чтобы никто не сделал ни одного выстрела в нашу сторону. Одна случайная пуля в бензобак — и «Деген» вспыхнет как спичка. Как вам мой план?

— Хм… хорошо, попробуйте, — осторожно отозвался Цольмер. — Оставайтесь на связи, я вам сообщу, когда мы начнем артобстрел.

План Шонеберга был прост и в своей основе имел в виду одну особенность «Дегена».

В задании на разработку «Дегена» содержалось требование о необходимости предусмотреть возможность выполнения прицельного бомбометания, а также возможность эффективного отражения атаки истребителей. Узнав об этом, Борг возмутился: «Я и так изуродовал центроплан из-за вашего дурацкого бомболюка! А теперь выдвигаются заведомо вздорные требования!» И напрасно Борг доказывал, что сверхзвуковой дальний бомбардировщик в принципе не предназначен для таких целей: превосходство в скорости делает его неуязвимым для атак как современных истребителей, так и создаваемых в ближайшей перспективе; прицельное бомбометание возможно лишь с пикирования или кабрирования, что для скоростного бомбардировщика заведомо нереально из-за перегрузок при маневре. Но Борман, прекрасно знающий взгляды фюрера на авиацию, отрезал:

— «Деген» должен поражать наземные цели в пикировании, и этот вопрос обсуждению не подлежит.

Что оставалось делать? Когда говорит фюрер, должны молчать даже законы аэродинамики и сопромата.

Первоначально предполагалось оснастить самолет динамореактивными пушками, но затем для бомбардировщика разработали специальные 100-килограммовые бомбы, а позднее — реактивные снаряды калибра 150 мм. В консолях крыла смонтировали четыре аппарели с десятью направляющими каждая. С аппарелей бомбардировщик должен был либо сбрасывать бомбы с пикирования, либо выстреливать залпом ракеты. При этом ракеты можно было выстреливать либо вперед, либо назад, для чего предусматривались передний и задний отсеки боезапаса. По выбору командира на направляющие поступали ракеты либо из переднего отсека, либо из заднего, направленные соответственно или по курсу самолета, или в противоположную сторону. Ракеты оснащались осколочными и осколочно-фугасными боеголовками. Предполагалось экспериментально определить их эффективность, но полигонные стрельбы не могли дать однозначного результата, а до летных испытаний дело так и не дошло. Поэтому на складах лежали ракеты того и другого типа, а «Деген» летал без всякого вооружения — при этом в пустых отсеках боезапаса размещались мягкие топливные баки, позволявшие увеличивать дальность полета. Бортинженер предложил загрузить ракеты, как в задний отсек боезапаса, так и непосредственно на направляющие: таким образом «Деген» мог произвести два залпа ракет по 40 штук каждый. Этого вполне хватило бы для того, чтобы снести до основания городской квартал. Но реально оценить возможную степень разрушения старого австрийского форта добротной довоенной постройки было затруднительно. Впрочем, очевидно, что после такого залпа уцелевший гарнизон форта не смог бы минимум в течение пяти минут произвести какие-либо действия. С точки зрения Шонеберга этого было вполне достаточно: за пять минут «Деген» успел бы взлететь и выйти за пределы досягаемости огня противника.

— Нам придется отказаться от дополнительных мягких баков, — озабоченно напомнил Шонеберг. Он все-таки был инженер и хорошо понимал цену решений. — Сможем ли мы долететь до следующей базы?

— Долететь мы долетим, — проворчал бортинженер. — Но у нас мало бензина, бензобак практически пуст, а на этом чертовом складе почему-то нет ни грамма бензина. Бензина хватит лишь на запуск двигателей, но если они вдруг заглохнут в воздухе, то снова запустить их мы уже вряд ли сможем.

— Я не Господь Бог, чтобы превратить дизельное топливо в бензин! — саркастически напомнил Шонеберг. — Не надо так далеко заглядывать: взлетим — и слава Богу! А заглохнут или не заглохнут двигатели в воздухе — это гадание на кофейной гуще. Давайте мыслить реально! Готовьте самолет к взлету, загружайте ракеты. Сколько вам нужно времени для этого?

— Я располагаю только силами нашего экипажа… — начал бортинженер.

— Да? А я думал, что вы рассчитываете еще и на пещерных гномов! — съязвил Шонеберг. — Короче, сколько времени вам нужно?

— Не менее двух часов, — оценил бортинженер.

— Да уж, вы не надорветесь, — проворчал Шонеберг, но тут же смирившись, добавил:

— Приступайте! Время пошло.

Бортинженер доложил о готовности «Дегена» через час тридцать две минуты. И Шонеберг немедленно связался с Цольмером.

Швальбе притащил к Цольмеру бургомистра Машека. Сливовица уже подействовала на всю свою мощь, и Машек до краев наполнился решимостью заявить протест против нецивилизованных действий германской армии, выразившихся в преступном намерении взять заложников из числа мирного населения.

— Господин генерал! — решительно начал Машек. — Со всей твердостью я должен заявить, что ваш приказ о взятии заложников не совместим с цивилизованными принципами…

— Это что за идиот? — крайне невежливо осведомился Цольмер у Швальбе.

— Это не идиот, это местный бургомистр, — как-то нелогично пояснил Швальбе, как будто идиот не может быть бургомистром! — и зачем-то показал в сторону ратуши. Цольмер машинально навел бинокль на ратушу и мгновенно побагровел от гнева: на ратуше развевался флаг Чехословацкой республики.

— Черт знает, что творится! — рявкнул Цольмер на Швальбе, очень кстати оказавшегося под рукой. — Кто здесь гестапо — вы или я?! Немедленно наведите порядок!

Швальбе мгновенно уразумел причину генеральского гнева и безотлагательно принялся наводить порядок.

— Флаг снять, бургомистра повесить, — приказал Швальбе солдатам. Солдаты тут же приступили к выполнению приказа: двое заломили руки Машеку и потащили его к ближайшему дереву, командовавший ими шарфюрер отправился в ближайший дом за веревкой, а остальные отправились срывать флаг с ратуши.