— Что мне в тебе всегда нравилось, это твой здравый разум. — Не думаю, что это комплимент, но на всякий случай вежливо киваю. — Нам тебя не хватает, ты нужен команде.
Вдруг не с того ни с сего, тренер резко сменил тему разговора. Его слова льстят, но, как-то это странно, я никогда не был в лучших. Если смотреть объективно, то в команде я середняк. По эффективности болтаюсь между пятым и шестым местом. Заменить меня не просто, но задача явно не из чрезмерно сложных.
— Удивлен? А зря… — Он садится на посеребренные перила. — Ты знаешь, как трудно выбить «академку» по травме студенту на спортивной стипендии? Нет, не знаешь. Так я подскажу… — Достав из внутреннего кармана куртки электронную сигарету, он затянулся и выпустил белоснежное облако пара. — Это геморрой… Реальный такой геморрой во всю жопу. — Янг никогда не стеснялся в выражениях, особенно в перерывах в матчах, так что я слышал от него слова и похуже. — Не тянешь спорт, не приносишь пользу своей спортивной секции, пинок тебе под зад — вот не официальная позиция руководства. — Еще затяжка. — За каждую подпись под твоей академкой меня имели все… Вообще все, начиная от секретаря кафедры и заканчивая… — Он выпускает дым вертикально вверх, обрывая этим фразу. — Ты думаешь, я бы пошел на такое ради любого из команды? Да я знал вас тогда всего месяц! Так что нет, не пошел бы. Только ради двоих… — Сэнсэй по привычке попробовал стряхнуть пепел, но так как в его руках была электронная, а не обычная сигарета, то это, разумеется, не удалось, что немного сбило его с мысли. — Эти двое — Йол и ты. Ты сейчас подумаешь, видимо, что с Йолом-то все понятно: капитан, отличник, да и игрок на грани гениальности. Но ты-то тут причем? — Заметив мой кивок, он продолжает: — Поясню… Первое, ты хороший снайпер, реально хороший. А если тебе подтянуть физику, поднять тонус, привести в форму, то ты выйдешь на уровень Мировой Лиги. Другими словами — после упорных тренировок и выложившись на все сто десять. Но не это главное… В тебе есть то, чего нет больше ни у кого в команде. И вот этого не хватает сейчас мне и всем нам. Это и есть второе… Когда все идет не по плану, когда все сыпется, в момент, когда кажется, что уже проиграна партия… — Вновь затяжка. — Ты иногда предлагаешь что-нибудь настолько безумное и не стандартное, и матчамп переворачивается с ног на голову. Нет, ты не лидер. Задатки в тебе лидерские, конечно, есть, но до того же Йола тебе в этом аспекте как до небес. Но ты мастер нестандартных решений, кризисный менеджер, как говорят на экономической кафедре. Не все твои решения и предложения удаются, но ты способен их генерировать, предлагать. И, что вообще встречается очень редко, ты берешь на себя ответственность за них. Когда я говорил, что ты нужен нам, это не было пустыми словами.
Его монолог был для меня таким неожиданным. Даже не знаю, что сказать ему в ответ. Я, мягко говоря, ошарашен. Всегда считал основным принципом Янга: «для тренировочного процесса нужен только кнут, а пряники для слабаков». Вообще не слышал, чтобы он кого-то хвалил. Лучше слово, которое можно было от него услышать: «норма». И никаких «отлично» или «молодцы». У него все просто: выиграли — значит, отыграли нормально, проиграли… Если рядом не было камер, то на нас выливался поток отборных боцманских выражений. Если же велась съемка, то тренер ограничивался одним любимым своим словосочетанием: «киберспортсмены доморощенные!».
— Этот вариант. — Поняв, что я никак не буду комментировать его слова, он тыкает мне флешку под нос. — Не устраивает никак. Вообще… Ты думал, что будешь делать, если восстановительные процедуры не принесут должного результата? Я не о намерениях перевестись в другой вуз, сброситься с моста, забить на учебу и пойти работать… Думал ли ты, что можно сделать, чтобы все же вернутся в команду? Об этом я тебя сейчас спрашиваю.
— Думал. — Миллион раз думал, разумеется. — Операция. Я узнавал. Если пробиться к действительно хорошему мастеру, то восстановление возможно. Только вот цена подобного восстановления от ста пятидесяти тысяч. Мне это не по карману. Нейрорхирурги-виртуозы стоят дорого, а шанс на полный успех все равно пятьдесят на пятьдесят…
— Это все?
— Если отбросить сказки, шарлатанов и оставаться в поле реально достижимого, исключив вариант неоправданного риска, то это единственный шанс.
— Пятьдесят на пятьдесят… — Он повторил за мной эти слова, повторил их зло, будто выплюнул, а обычно спокойное лицо сэнсэя скривилось в гримасе крайнего раздражения. — Ты хочешь играть? Не в песочнице и нубов гонять, а играть! Играть против лучших… И главное — вместе с лучшими?! Выигрывать.
— Да… Хочу… — Я твердо встречаю его злой взгляд и пытаюсь скопировать интонации Дааса для своего простого ответа.
— Дай свой телефон.
Его требование настолько неожиданно, что я подвисаю на пару секунд. Но затем все же достаю свой мобильник и кладу ему на ладонь. Он его выключает, а затем, достав два своих аппарата, так же отключает и их.
— Сядь рядом. — Он хлопает ладонью по перилам. Когда я присаживаюсь, тренер продолжает: — Ты уже догадался, о чем я буду говорить? — Киваю, слова тут не нужны, тем более, что он изъял у меня телефон. Точнее, ему телефон не нужен. А вот то, что на телефон можно было записать разговор… вот эту возможность он исключил. Из этого вытекала только одно продолжение разговора. — Именно… Вот тебя кривит-то! — Мне эта тема не нравится, и я не успеваю отследить свою мимику. — Да, я о молитвах.
— Я молился. — И не раз, и не десять раз…
— Не играй со мной в «недопонимание». — Янг кладет мне руку на плечо. — Сам этот разговор подводит меня под уголовную статью, так что прояви уважение хотя бы к тому, что иду на это ради тебя.
— Паломничество…
В самой теме паломничества нет ничего запретного, можете обсуждать её сколько душе угодно. Но есть два исключения: врачам нельзя даже намекать пациентам о такой возможности, и учителям советовать паломничество ученикам. Оба эти случая в юридической практике проходят по статье «склонение к суициду». Тренер сейчас очень рискует: если кто-то подслушает наш разговор, то самое малое, что ему грозит, это увольнение с «волчьим билетом», а могут и дать реальный срок — от судьи зависит.
— Именно. Оно самое. — Когда он затягивается, я вижу, что его пальцы слегка подрагивают. — Последние двадцать лет нам всем вбивают в головы, что паломничество вредно и опасно. Что всего можно достигнуть, не прибегая к помощи Трехликого. Была бы возможность запретить людям посещать Храмы, думаю, правительства всех стран не раздумывая издали бы подобные законы. — Ему надо выговориться. Не мешаю, хотя мало понимаю, причем тут именно я. — Хорошо, что любой чиновник или политик, который решится на такое, тут же свернет себе шею, или с ним инфаркт приключится до того, как подпись свою поставит… Но то, что нельзя запретить прямо, можно сделать «не модным». Накрутить истерию, подогнать статистику, немного запугать людей… О нет, не прямо, а только намеками, ни в коем случае не покусившись на «свободу Выбора». Вот ответь прямо, кто по-твоему ходит в паломничества?
— Те, у кого не сложилось в жизни. — Загибаю первый палец. — Отчаянные и одинокие, кому нечего терять. — Второй. — Те, кто намерен решить свои проблемы самым простым путем. — Третий. — Люди с реально очень большими неприятностями, которых не разрешить без божественной благодати. — Загибаю четвертый палец и готов продолжить перечисление, но сэнсэй прерывает меня:
— Достаточно, и так понятно. Если выразить одним словом, то «неудачники». По твоему мнению в паломничество идут лузеры. Не спорь… — Он видит, как я собираюсь возразить, и тут же прерывает меня. — Подумай, все твои примеры, они сводятся к этому. Эту кампанию начали давно, и все, кто у власти, сразу поняли свою выгоду от подобной дискредитации паломничества. В чем их выгода? Конечно же в сохранении статус-кво! Причем самое смешное… — Затяжка. — Ты не найдешь ни одного политика, крупного чиновника, управленца или бизнесмена, кто ни разу не ходил бы под Арку Ареса. Таких нет вообще. Без благодати, скорее всего, никто из них не достиг бы того положения, которое он занимает. Все спортсмены-профессионалы, — он хлопает себя по колену, — кто перешагнул уровень отборочных своего кантона — все они ходят под Арку, все… Абсолютно. И я ходил, и команду свою водил. Иначе ни о каком кубке Мировой Лиги можно было и не мечтать. Мне двадцать четыре года и показатель реакции сто пятнадцать миллисекунд. Ты думаешь, это достигается тренировками? Даже сейчас, не тренируясь и не играя почти полтора года, я выиграю один на один у любого из вас. Банально на реакции и координации вытащу арену даже у Йола. Паломничество дает многое, оно может не только излечить тебя, но и…
