Исполнив задачу, моряк и старейшина отступили.
Фарос и Мариция, не глядя в глаза друг другу, принялись описывать пять ритуальных кругов — и в конце рокот барабанов смолк.
Труба вывела пронзительную ноту и тоже замолчала.
Мариция выдернула меч, Фарос достал секиру — две фигуры закружились, словно защищаясь от невидимых противников со всех сторон.
Рев толпы достиг апогея, Зефрос и Ботанос вновь приблизились и размотали полотнище. Фарос и Мариция взметнули оружие одновременно — приветствуя зрителей, и вложили его в ножны.
— Дело сделано, — пробормотала Мариция. — И так быстро…
— Да уж, слишком быстро, — согласился Фарос.
— Я поклялась сделать все возможное, но не дать империи разрушиться, Келин. И не отступлю, а там будь что будет…
— Тогда зови меня Фаросом, Мариция, — намекнул он.
Она кивнула.
— Фарос…
Невероятный по мощи звук потряс Арену. Новый император точно знал, что он означает, — ему издалека салютовали проснувшиеся вулканы Вайрокса. Тысячи черных птиц пролетели над минотаврами, и каждая выкликала имя Фароса. Можно было не сомневаться — момент для свадьбы выбран удачно.
— Во имя всего святого! — Ботанос показывал пальцем в небеса. — Смотрите!
Среди бела дня звезды Саргоннаса пылали как маленькие солнца. Толпы минотавров радостно приветствовали невероятное знамение.
— Твоя власть подтверждена, — прошептала Мариция.
— Наша власть, — поправил Фарос. — Наша…
Дочь Хотака оценивающе на него посмотрела, а император поднял руку, требуя тишины. Акустика легендарной постройки позволяла всем зрителям услышать каждое слово.
— Мы были порабощены, но скинули кандалы! — начал он с классической фразы. — Мы стали более сильными и мудрыми! Мы поднялись к новым высотам, а другие расы просто немного одряхлели! Минотавры — будущее Кринна и его хозяева!
Фарос сделал паузу:
— Мы — дети судьбы!
Минотавры торжествующе взревели.
Бывший раб, бывший лидер повстанцев глянул на супругу, и то, что он прочел в глубине ее глаз, порадовало его.
Маргарет Уэйс, Трейси Хикмен
Драконы погибшего солнца
Песнь Мины
Сомкнутся у цветовРесницы лепестков.Тьма — погляди наверх.С последним вздохом дня,Молчание храня,Усни, любовь, навек.
Клубится мрак внизу.Но здесь, в ночном лесу,В сгустившейся тениТы, погружаясь в сон,Возносишься, спасен.Любовь, навек усни.
Тьма стелется кругом.Но помнит о другомПролившаяся кровь:Закрывшие глазаУвидят небесаУсни, навек, любовь.
1. Песнь Смерти
Гномы называли эту долину Гамашинох — Песнь Смерти. Никто из живых не приходил в нее по своей воле. Сюда гнали лишь злое отчаяние, горькая нужда или жестокий приказ.
Песнь стала слышна еще за несколько часов до того, как они приблизились к заброшенной долине. Эта Песнь не была странной, она была страшной. Слова, едва слышные, почти неразличимые слухом, говорили о смерти и о чем-то худшем, чем смерть. Пелось о предательстве, крушении, страданиях. Песнь была плачем, тоской по тому прекрасному, что помнила душа, — по неземному миру и блаженству, ныне утраченным навсегда.
Едва услышав ее траурные звуки, рыцари натянули поводья, а руки их сами легли на мечи. «Что это?», «Кто там?» — спрашивали они, в замешательстве глядя друг на друга.
Но «там» не было никого. Никого живого. Рыцари посмотрели на командира, который привстал в стременах, чтобы оглядеть высокие утесы, вздымавшиеся по обе стороны дороги.
— Ничего нет, — произнес он наконец. — Это ветер гудит в скалах. Вперед.
Он дал лошади шенкеля и поскакал вперед. Дорога, кружа и петляя, вела через горы, что назывались Властители Судеб. Рыцари поскакали за командиром единым строем, так как для того, чтобы скакать шеренгой, дорога была слишком узка.
— Я слыхал прежде, как воет ветер, — угрюмо заметил один из рыцарей, — но сейчас звучал человеческий голос. Он предостерегал нас. И лучше бы нам его послушаться.
— Чепуха. — Командир отряда Эрнст Магит обернулся в седле, чтобы бросить взгляд на своего помощника и разведчика, шедшего рядом. — Суеверная болтовня! За вами, минотаврами, давно замечено пристрастие к устаревшим обычаям и предрассудкам. Пора войти в современный мир. Боги оставили нас, и я считаю, это к лучшему. Теперь миром правим мы.
Одинокий женский голос, певший Песнь Смерти, теперь сменился устрашающим хором. Мужские, женские, детские голоса сливались в пугающем напеве о бессмысленных потерях и несчастьях, который эхом звенел среди гор. От этих мрачных звуков кони стали упрямиться, нервничать, и, правду сказать, всадники не слишком усердно посылали их вперед.
Конь Магита, прядая ушами и приседая, пятился. Но вот рыцарь вонзил ему в бока шпоры, и благородное животное, наклонив голову, бросилось вперед. Проскакав с полмили, командир понял, что не слышит топота копыт у себя за спиной. Он оглянулся и увидел, что остался на дороге один. Никто из его отряда не последовал за ним.
Взбешенный Магит вернулся к отставшим рыцарям. Оказалось, что половина людей патруля спешилась, а другая едва держалась в седлах. Не только люди, но и лошади казались больными.
— У немых тварей побольше мозгов, чем у некоторых их хозяев, — вполголоса проговорил минотавр, сидя на земле. Лишь немногие из лошадей позволяли минотаврам взнуздать себя, и еще меньшая их часть могла выдержать вес огромных всадников. Рост Галдара вместе с ветвистыми рогами достигал семи футов, и ему приходилось сопровождать отряд пешком, без устали соревнуясь в беге с лошадью командира.
Магит возвышался над людьми своего патруля, держась рукой за луку седла и рассматривая их светло-голубыми, водянистыми, всегда тусклыми глазами. Высокого роста, очень худой, костистый, словно скрученный стальной проволокой, он был много сильней, чем казался. Отличали его жестокость, безупречная (многие говорили — безмозглая) дисциплинированность и полная преданность лишь одному живому существу — Эрнсту Магиту.
— Немедленно по коням и за мной, — холодно проговорил командир отряда, — или я отправлю всех вас к командующему группой. Я обвиню вас в трусости, мятеже и предательстве Замысла. Как вам хорошо известно, наказание за каждое из этих преступлений может быть только одно — смерть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
