бы и участвовала во всем от начала и до конца — от закрытия Прорыва и до процедуры составления отчета перед Комиссией: — Ледяная Княжна!
— Глянь, твоя валькирия вернулась, — говорит Ай Гуль: — а думала она в казармы побежит отчеты сдавать.
— Это потом, — машет рукой валькирия Цветкова: — я хотела выразить свое восхищение и… все девчонки в гарнизоне вами восхищаются! Вы — светоч магии и пример для нас всех!
— Ты ей нравишься, — перевожу я на нормальный язык: — я Цветкову в таком экзальтированном состоянии в первый раз вижу. Она у нас девушка серьезная, а тут прямо в восхищении.
— Ваша Девятая Казнь Египетская! — Цветкова аж зажмуривается и кулачки перед грудью сжимает: — Боже, какая красота! Владимиру Григорьевичу повезло быть вашим кузином! А нам всем повезло дышать одним воздухом с вами!
— Ээ… ну да. — моя кузина осторожно отодвигается от восторженной валькирии: — спасибо.
— Не буду вам мешать! — щелкает каблуками валькирия: — извините, что так внезапно, но я не могла сдержать чувства!
— Эй, Цветкова! Ты чего⁈ Ты же сама говорила, что вы все непорочные! — говорю я: — и когда я заклинание «Соблазнение Невинной Девы!» читал, я к себе привораживал, а не к ней!
— Ничего вы не понимаете, Владимир Григорьевич! — топает ножкой валькирия Цветкова: — все у вас глупости на уме!
— У тебя есть заклинание «Соблазнение Невинной Девы»? — поднимает бровь Ай Гуль: — серьезно?
— Абсолютно. Вот смотри… — я встаю с дивана и выпрямляюсь: — узри же! Магия, передающаяся из поколения в поколение, благодаря которой у моего отца было две семьи и три развода, а у деда в тяжелые для Империи времена — и вовсе восемь семей! Заклинание Высшего Уровня! — я изображаю несколько жестов руками, моя кузина слегка напрягается и в воздухе начинают появляется снежинки.
— Поздно, благочестивая дева! Поздно! Узри же всю мощь любовной магии Уварова! «Соблазнение Невинной Девы!» — выкрикиваю я и указываю на Ай Гуль пальцем: — Дзинь!
— Почему дзинь? — хмурится валькирия Цветкова: — в прошлый раз вроде «пуф» было?
— По итогам эксперимента выяснилось, что «пуф» не так эффективен, настоящий ученый не может опускать рук и обязан продолжить эксперимент. — поясняю я: — кстати, Цветкова, а как ты себя чувствуешь по отношению к моей кузине? Жар, томление, неясные желания сдвинуть ноги и потереться бедрами друг о дружку или там засосать Ледяную Княжну в темном коридоре?
— Ваше Благородие! — фыркает валькирия, топает ногой и стремительно удаляется, краснея на ходу.
— Так и запишем, отрицает очевидное… — говорю я, проследив за ней взглядом: — вот как так получилось что я ее к тебе приворожил, а? Ошибка в расчетах.
— Это, конечно, смешно, — говорит Ай Гуль и снежинки вокруг нее пропадают: — однако ты так в обществе не шути. Ежели заподозрят у тебя такой вот talent incroyable (невероятный талант(фр)), то тебе один путь — в Петропавловскую Крепость. В гости к Волконской.
— А ты как себя чувствуешь, дорогая кузина? Неясное томление, желание изнасиловать Уварова? Говорят, ты пару раз в коридоре подслушивала за нами с Акай? Хм… что-то изменилось после заклинания? Жар, желание свести бедра вместе или все же раздвинуть их и предаться запретной любви со своим кузеном, а?
— Знаешь, есть изменения. — кивает она: — теперь точно никогда и ни за что. Умеешь ты все испортить, Володя. Собирайся уже.
— Не пойду я никуда. Мое естественное состояние сейчас — это состояние амебы. Или медузы. Где я читал про бюрократов — они самый твердый кристалл в состоянии превратить в медузу, вот меня и превратили. Я — медуза. Кстати, ты знала, что некоторые виды медуз — бессмертны? Бессмертная медуза — это звучит. — отвечаю я, откидываясь на спинку дивана: — меня вполне устаивает мое положение. На диване, в тепле. Куда меня хочет моя неугомонная кузина утащить — без понятия и совершенно не рвусь уточнять. Наверняка какое-нибудь светское мероприятие, у меня от этих приемов и так голова кругом, кто кому кем приходится и какие интриги плетет, кто за кого замуж вышел, кто женился, кто развелся, кто помер, а кто заговор против государя Императора затеял… информации слишком много. И половина из нее — бесполезный белый шум. И потом, это она тут ванну принимала, тюрбан из полотенец крутила и кофе попивала, а меня последние два с половиной часа орда осатанелых бюрократов через соковыжималку пропускала! Я решительно настроен валятся на диване. Если найду в себе силы помыться — помоюсь. И спать. А то ведь вечером Акай заявится, в тучку и дождик играть, а я сейчас ни в тучку, ни в дождик, я сейчас — лужица.
— Réveillez-vous, Comte, de grandes choses vous attendent! (Проснитесь граф, вас ждут великие дела!(фр)) — заявляет кузина: — сегодня нас с тобой пригласила на ужин юная Голицына, та самая, которая хотела нас в Лабиринте Волконской оставить.
— Вот как? — поворачиваю голову к кузине: — а эта Голицына ничего так. Сандро говорил, что у них в роду такие вот крепкие задницы… а задница у нее что надо. Хорошенькие такие musculus gluteus maximus (большая ягодичная мышца(лат)) в наше время редкость, век гиподинамии у знатных дам. А тут — и ножки крепенькие и попка подтянутая. Пожалуй, действительно надо помыться.
— Я тебя ненавижу, Уваров, — говорит Ай Гуль: — ради меня ты не мог свою жопу с дивана поднять, а как услышал про Голицыну, так сразу засуетился.
— А что тут поделаешь, — пожимаю плечами я: — если заклинание «Соблазнение Невинной Девы» на тебе не работает. Ты для меня сестра, никаких таких порывов. Исключительно платоническая и возвышенная любовь, которой я тебя и люблю. И искренне сочувствую твоему будущему супругу.
— Вот уж нечего ему сочувствовать!
— И правда, — легко соглашаюсь я: — чего это я чужому да незнакомому мужчине сочувствовать буду? Все, я пошел ванну принимать и все такое прочее.
— У тебя полчаса, — оповещает меня Ай Гуль: — поторапливайся. Точность — вежливость королей, а мы и так опаздываем уже. Акай с собой возьмешь?
Столичный ресторан «Яр» — один из новомодных ресторанов с французской кухней, что в общем-то было ожидаемо, вряд ли внучка самого Казимира «Скульптора» Голицына пригласила бы нас в какое-то другое место. Нет, если Голицыны, значит все самое лучшее. Просто сам Казимир пригласил бы к себе в поместье, ну или на худой конец в «Эрмитаж», а вот его внучка выбрала более демократичное, более модное и даже скандальное место. Впрочем, сидеть в зале среди прочих было бы неудобно, и вышколенный официант привел нас в кабинку с балконом, которая подобно театральной ложе возвышалась над общим залом и была украшена вьющимися лозами какого-то растения.
В кабинке нас уже ожидала сама Голицына-младшая. После совместных приветствий и «воздушных поцелуев», которыми обменялись Ай Гуль и Вериока, после того, как я пробормотал приличествующие (и даже приличные!) месту и времени комплименты внешности Голицыной-младшей, постаравшись удержаться в рамках — мы
