class="p1">— «Примерно» — совсем не научное слово, сейчас мы измерим точно, — Билли достал портативные весы и стандартную пластиковую банку полевого рациона, которая имела массу ровно 330 грамм. На поверхности Йоттунхейм ее вес был 318 грамм, а сейчас стал 286, — 10% с хвостиком.
— А на экваторе ее вес был бы 380 грамм.
— Да, Кейт, примерно так.
— Это же не научное слово!
Билли пожал плечами:
— Зато удобное. Налить тебе отвар?
— Да, давай. А еще тут холоднее, замечаешь?
Кейт зябко поежилась, поплотнее запахнула куртку и принялась прихлебывать горячий отвар. В центре импровизированного лагеря находился «горячий камень» — инфракрасный нагреватель, который питался от водородной ячейки и служил плитой для кипячения воды и разогрева пищи. Кроме того, рядом с ним было тепло, и Кейт постаралась придвинуться поближе.
Билли не чувствовал дискомфорта. На поверхности был полярный день, но температура не поднималась выше -25 градусов по Цельсию. На втором ярусе пещер было уже чуть выше нуля, но гололед встречался повсеместно. На третьем сухо, а температура +5. Пока люди отдыхали, дроиды нашли спуск ниже. До него было 7-8 километров по весьма неровной тропе с обилием перепадов высот.
Здесь была жизнь! В укромных местах пещер росли полупрозрачно-белые грибы, местами образующие заросли высотой в полметра. Рядом с ними встречались крупные черно-коричневые слизни. Билли аккуратно собирал образцы и на привалах делал экспресс-анализы.
— Очень странно.
— Что именно?
— Пещерная жизнь сильно отличается от той, что на поверхности.
— Билли, это может произойти по массе причин. Например, они могут быть эндемиками.
— Ты права, к сожалению, невозможно провести детальный биохимический анализ в полевых условиях…
— В пещерных!
— Что? А, ну да, в пещерных условиях. Но сама по себе жизнь заметно архаичнее. В клетках нет многих органелл, найденных там, — Билли указал пальцем вверх, — или они гораздо проще устроены. Например, эти грибы используют анаэробный цикл.
— Любопытно. Но брюхоногие должны дышать кислородом, верно?
— Верно. Они, похоже, мастодонты местной экосистемы, вся прочая жизнь — микроскопическая, сосредоточена в озерах: планарные черви, рачки, улитки, водоросли. И все они опаздывают в развитии миллионов на 100-150, если сравнивать с нашей эволюцией.
Кейтлин зябко поежилась:
— Пошли дальше. Нам бы успеть спуститься вниз до наступления ночи. Почему так ярко светит это прожектор? Сделай поменьше свет.
Спуск представлял собой отвесную шахту, идущую вертикально вниз, шириной примерно два метра. Стены колодца образованы естественной скалой: обилие торчащих элементов, неровных поверхностей, трещин позволило бы спуститься вниз любому человеку с минимальным альпинистским навыком. Тем более, в ситуации пониженной гравитации. Тем более, если ты землянин.
Но заниматься подобными упражнениями не пришлось, дроиды собрались в паука с шестнадцатью лапами, сверху были размещены припасы и расположились люди. Вся эта конструкция начала шустро спускаться вниз.
— Что показывает наш эхолот?
— Пещеры идут спиралевидно, постоянно понижаясь в уровне. С учетом переходов между уровнями, мы спустились уже на 5 километров. По этому колодцу нам предстоит спуститься еще на пять, и это займет не менее двух часов. Можно вздремнуть.
Кейтлин не отвечала… она часто и глубоко дышала и, кажется, даже дрожала. Неожиданно она закричала! Это был нечленораздельный вопль, затем попыталась вскочить, при этом размахивая руками, и со всей силы ударила Билли по лицу.
Паук-дроид продолжал планомерный спуск вниз.
***
— Скоро будет буря.
— Наденем тяжелые скафандры, и будет все нипочем, — Капитан Шекспир пребывал в неунывающем настроении, несмотря на надвигающуюся непогоду.
— Вилли, я очень переживаю, мне не спокойно, — Мэг была взволнована, но Капитан не придал этому значения. Вместе с механиком он отправился в трюм посадочного модуля.
Мэг не всегда понимала действия своего капитана, но всегда безоговорочно доверяла ему и всей команде. В текущей миссии предполагалось поискать иные входы в систему пещер, обнаруженных в прошлом исследовании. Мэг не могла пойти со всеми, но подключалась к камерам дроидов, жадно рассматривала облака, пейзажи, массивные сугробы и ледники. А также пещеры, до тех пор, пока позволял сигнал. В 26 веке быть слепой совсем не означало быть незрячей — ее особый варп-имплант позволял подключаться к системам корабля, а через них — к внутренним и внешним камерам. Это было уникальное в своем роде изделие, последнее достижение Уэйн-Юанти в области кибернетики, одна из первых экспериментальных моделей.
Кроме массы полезных усовершенствований для прохождения варпа, кроме лучшей настройки резонанса и смягчения Удара Хаоса, экспериментальный имплант позволял… общаться с сущностями варпа, одной из которых была Нина. И, как стало известно совсем недавно, для общения не обязательно было находиться в варпе. Это могло произойти даже во сне.
Между тем Капитан Шекспир и механик Дач закончили выгружать из посадочного модуля стандартный контейнер. Выносили его сразу восемь грузовых дроидов, подключенных к единой водородной ячейке. Далее контейнер начал двигаться в сторону гор, как паланкин с восьмью носильщиками, за которым следовали два человека в тяжелых скафандрах. Начиналась вьюга.
Примерно через 100 метров, силуэтов было уже не видать, и тогда Мэг обернулась к Ханни:
— Слушай, а зачем для исследований пещер понадобился этот тяжелый контейнер?
— Не знаю, тётушка Мэг. Но я видела, как в него упаковывали множество разных припасов.
Ханни занималась своим любимым делом: записывала в дневник подробности своих любовных похождений. Дневник был не как у всех, а материальный: множество белых листов пластика, скрепленных между собой и помещённых внутрь твердой обложки черного цвета. Мэг была единственной, от которой не скрывалось наличие дневника и даже наоборот, в ситуации, подобной нынешней — когда никого нет, Ханни охотно зачитывала последние записи.
Она слушала в пол-уха, ей было не очень интересно, как развивалась интрижка с Капитаном Хасифом Бхатом, на какие жертвы пришлось пойти юной соблазнительнице и как та спасалась от разъярённой любовницы. Похоже, история ничем не закончилась, но появился новый объект охоты — сын сенатора Бузговича. Тут история оказалась менее экстремальной, но более драматичной: была соперница, трагедия, спасение души и тела, и даже сцены с истерикой, чтобы отвлечь внимание от биологии. В конце концов, она — тоже живое существо и может стать объектом исследования. Получилось весьма интимно, но продолжать дело науки охотница не желала. Достижение было закрыто, а опыт признан полезным, но не выдающимся.
Пурга резко усилилась, и даже стало заметно темнее. Капитан регулярно, каждые 15 минут, выходил на связь и неизменно докладывал, что все хорошо. Ветер, конечно, сильный и дроиды частенько застревают, поэтому
