великом русском. Поверьте, иначе никак! Вспомнилось, как Дюма сын спрашивал Дюма-отца, почему он подбирает папашиных любовниц, получивших отставку. И многомудрый отец заявил сыну, что это доказывает одно: у тебя сынок, как и у меня — большой член и маленькая нога!
Надо сказать, что наша неугомонная Джейн не успокоилась. Вскоре она вышла замуж за барона Веннингена, которому изменила с греческим графом Спиридоном Теотокисом. Они бежали, барон их догнал, стрелялся с греком, попал, но тот выжил. Через несколько лет Джейн бежала со Спиридоном в Грецию. После измены очередного любовника бросилась путешествовать по Османской империи, по возвращению в Грецию стала гражданской супругой генерала (бывшего бандита) Христопулоса Хаджи-Петроса. После измены генерала сбежала в Сирию. Там вышла замуж за шейха Меджуэлема эль-Мезрабома. И уже с оным сейчас и жила, отправив родственникам в Британию роскошное издание Камасутры. Вот кому мы обязаны такой прекрасной утренней зарядкой. Кому с утра, кому и с вечера!
Принц Феликс (ученик самого Меттерниха) на этом фоне казался человеком сухим и каким-то бледноватым. Но, как истинный дипломат только казался таковым. На самом деле тот еще был ходок! Но вот дочери имени своего не дал, но воспитание и образование (домашнее, но весьма приличное) обеспечил. Как и неплохое приданное. Матильда оказалась бесплодна, а ее брак с фрайхером (полубароном) Антоном фон Бешина достаточно условным. Ее поездка в Вену была вызвана кончиной австрийского дипломата и ее отца[161]. Так что ко мне она попала достаточно свободной. В том числе и от всяких так романтических иллюзий. И к чему эта связь приведет я только мог гадать, лучше всего на кофейной гуще.
Глава восемьдесят третья. Содом, Гоморра и прочие мелкие неприятности
Мюнхен, королевский дворец.
3 декабря 1863 года
Боже мой, как сумбурно развиваются события! Как хотелось бы все делать планомерно: сначала выбить Францию из числа самых могущественных европейских государств, потом заняться развитием медицины, потом то, потом это… фигвам! (народная индейская изба, если что). Жизнь — сложная штука. Тут тебе неприятная болезнь папахена, от которой на версту несет покушением на его жизнь, с этим надо разбираться. С прусскими шалостями — надо разбираться. А тут еще австрияки подбросили головной боли — думай, как Сиси приблизить к рычагам власти и не дать ее убрать с политической сцены. А еще надо не забывать укреплять союз с Россией, наши совместные экономические проекты, контролировать ситуацию на острове, где никто нам не друг, но пока что и явных врагов не так уж и много. А вот если наше сердечное согласие с Российской империей станет свершившимся фактом, то тогда Лондон точно возбудиться. А еще отец прислал письмо, в котором сообщил, что изволил попросить у папы римского разрешения на заключение брака с консумацией его в день совершеннолетия невесты… Это что означает? Что я буду человеком женатым, но к жоне не притронься — пока не созреет? Ну, малолетки меня мало привлекают. Точнее, не привлекают совершенно. Но всё равно — какое-то слишком навороченное и закрученное послание. Что-то я не пойму идеи… И тут я понял, что смотрю на письмо императора как баран на новые ворота. Э-э-э… братец мой, да ты заработался. Мозгочки отключаться начали!
А не взять ли мне плед, корзинку с вином и провизией и с девочками отправиться куда-то с тихое и уютное местечко? С девочками, а не с этой политической проституткой Троцким! Нет, раз во мне проснулись подколки прошлой жизни, то еще не всё потеряно. Отодвигаю прочь папку с секретной росписью полученного в Швейцарии имущества. Так, в секретный сейф ее. Под тройной замок с двойной сигнализацией и системой самоуничтожения в виде склянки с кислотой, которая разобьется, если сейф будут взламывать. А откроют дверцу, так оно еще и полыхнуть может.
В общем, собрался, пригласил несколько разбитных девиц с моей Диди во главе, взял с собой фон Кубе и несколько новых не то, чтобы друзей, но больше приятелей, и рванул с ними в Линдерхоф, где у нашей семейки есть небольшой, но опрятный охотничий домик. Охотились мы исключительно на прекрасных дам. Погода была великолепной, солнечной, пусть и холодновато, ну так бегай — если не догонишь даму, так согреешься! А горячее вино у камина вечером, когда снег за окном, когда ветер воет на острых крышах, что может быть лучше? Полтора дня охотничьих забав. Уставшие от отдыха, но весьма в хорошем расположении духа, вся наша компашка вернулась в Мюнхен. А там меня уже ждал Вилли Штиглиц.
— Мой король… я нашёл его.
— Кого? Уточни… Я тебе давал не одно поручение…
— Карла Вольфа фон Ратенау. Этот тот человек, который подозревается в покушении на вашего отца. Мною подозревается. — последнее уточнение от Вилли было весьма важным.
— Что требуется от меня?
— Имперский лист.
Я задумался. Штиглиц хотел ни много ни мало — лист с приказом арестовать человека, имя которого вписано не было. Я понимал, что просьба начальника тайной полиции (эта должность уже отошла Вильгельму Штиглицу, который пока что не получил столь желаемую приставку «фон») вызвана тем, что подозреваемый сменил имя, и не раз. И всё-таки… давать кому-то в руки практически безграничную власть, пусть и над одним-единственным человеком, это надо ему очень и очень доверять. А Виля у меня на таком доверии или нет? И всё-таки понимаю, что мне просто необходимо познакомиться с человеком, который мог быть столь опасен, что мы потратили кучу ресурсов на его поиски.
— Хорошо, господин начальник тайной полиции. Вы получите имперский лист. Надеюсь, что вскоре сможете порадовать меня знакомством с этим господином. И пока я не переговорю с ним… ни волоска с его головы не должно упасть!
Для Штиглица такие мои требования в новинку не были. Он с достоинством поклонился, и так же стремительно, как и появился в моем кабинете, исчез.
А я задумался над совершенно другой проблемой: О! Всего лишь над необходимостью бюрократической реформы. Да! В Германии бюрократия любима и почитаема, это непреложный факт. Но отсутствие нормального делопроизводства и просто-напросто налаженной работы секретариата и вносит в мои действия хаос, большую часть которого можно было бы избежать!
И у этой проблемы есть несколько аспектов: во-первых, это то, что более-менее нормальный аппарат есть у императора и практически отсутствует (в целях экономии) у баварского короля. Второе — дефицит кадров. Третье — запутанные схемы кругооборота бумаг и приема посетителей, кроме того,
