пчел» знал, что в таком состоянии Северный ветер говорить не может, но и без слов, все было явно.
Друид, прежде чем убить его, явно, собирался поиграть со своей жертвой, как это делали все Снежные ходоки.
Как это делал и сам их вождь.
— Кха…Ты…не…кха…сможе…шь, — произнес он, и прислонив руку к шее, собирался выпустить из нее шип, вот только его противник оказался сильнее.
Острый бивень только собирался использовать заклинание, когда его предплечье отделилось от руки и не успев превратиться в костяной шип, упала на землю.
Из раны, сразу же, фонтаном хлынула кровь и только сейчас в его глазах появился ужас, от осознания того, что сейчас будет происходить.
Вождь «Лунных пчел» успел воздать последнюю молитву своему Богу, прежде чем все его дальнейшее и недолгое существование наполнилось одной лишь болью и страданиями.
* * *
Навевает воспоминания, — подумал я, смотря на болота, на которых мне уже приходилось бывать ранее.
Стоило нашим ногам, ступить с твердой земли в мягкую и сочную болотную жижу, как все, включая меня, сразу же ощутили сильный аромат гнили и тлена.
Казалось, протухшая вода выдыхает саму смерть, будто бы дыша ей.
Я втянул ноздрями воздух, который казался густым, словно желе и имел насыщенный кисловатый запах разложения, смешанного с плесенью.
Каждый вдох этого воздуха, слегка обжигал легкие, оставляя на языке неприятное послевкусие гнили и медленного угасания всего живого, что попало сюда.
Стоило нашему отряду пройти дальше, как поверхность болота, стала настолько черной, что создавалось такое впечатление, будто бы мы идем по выжженой земле, только мягкой, маслянистой и с пузырьками газов, которые отчаянно пытались вырваться наружу.
Сама жижа была мутной, что впрочем не мешало большому количеству различной живности, вроде пиявок и прочих паразитов, лишенных глаз и приспособившись к болоту, существовать здесь, отравляя жизнь всем, кто попал на болота Детей Угла.
И последним штрихом этой невероятной красоты картины, были кривые и полуразложившиеся деревья, которые то тут, то там торчали из поверхности болотной жижи, будучи облепленные грибами-паразитами, высасывая из них последнюю жизнь.
Хорошо, что с нами есть Де’Аламик, — подумал я, наблюдая за всем вокруг с помощью магического зрения, чтобы на нас не напали какие-нибудь опасные магические существа или растения, которых, судя по тому, что сказала мне перед этим дочь Избраннику Угла, было здесь пруд пруди.
А все дело в том, что благодаря его магии он обработал платки. Все члены нашего отряда могли спокойно здесь дышать и не бояться заразиться чем-нибудь, а чем заразиться тут было…
При этом, Принявшая разложение пообещала мне, что путешествие через болота пройдет спокойно и без форс мажоров и что единственное, о чем стоит беспокоиться остальным, это как раз испарения этого болота, которые были не страшны самой шаманке и ее названной младшей сестре, а также мне и Франсуа, который тоже мог обойтись без магии Пересмешника.
При этом, я частенько поглядывал на него магическим зрением и не раз замечал, что в его легких появлялись частички магического яда, которые в скором времени подавлялись магией Карателя, что говорило о том, что наши дары очень схожи по принципу действия.
Просто, я видимо, развивал его гораздо больше, чем это делал дядя Люка Кастельмора.
Хотя, с другой стороны, он мог пользоваться заклинаниями, а я нет.
— Нужен привал, — сказал я дочери вождя Детей Угла, когда увидел небольшой островок впереди.
Несмотря на то, что я спокойно мог продолжать идти дальше, было видно, что мои друзья сильно измотаны, даже несмотря на то, что были хорошо развиты физически.
А больше всех, страдал Пересмешник, которому требовалось поддерживать заклинания на остальных членах отряда.
Услышав мои слова, Иная недовольно цокнула языком, но противиться моему решению не стала.
— Хорошо, — ответила она и я ощутил в ее тоне раздражение. — Но нам точно нужно оказаться в селении до того, как совсем стемнеет, — добавила она и посмотрела на небо.
— Могут возникнуть проблемы? — прямо спросил я.
— Еще какие, — кивнула дочь вождя. — Ты даже не представляешь, что может водиться на этих болотах, — покачала головой Иная.
— А как же вы, тогда, выживаете здесь? — задал я логичный вопрос.
— Благодаря магии отца и защитным оберегам, — ответила моя собеседница. — Без этого, нашего селения давно бы не было, — ответила коренная жительница Проклятых земель.
— Хорошо, тогда сделаем привал небольшим, — ответил я первой жене и она кивнула.
Я же остановился и повернулся к друзьям, которые шли за мной.
— Устроим небольшой привал, чтобы перевести дыхание, — произнес я, чтобы все услышали, и сразу же увидел облегчение на их лицах.
Причем, судя по всему, усталость их была вовсе не физической, а скорее моральной.
Ну, и ментальной разумеется, ведь от меня не скрылся тот факт, что Жумельяк, как и Де’Жориньи использовали свои магические защиты, видимо для того, чтобы избавиться и противостоять паразитам, коих тут было навалом.
Мне же было гораздо проще. Мой магический доспех, который я создавал вокруг тела, прекрасно защищал меня от всего, кроме сырости, так как создавался он вокруг тела, а не одежды, которая, собственно, и намокала.
При этом, магической энергии я на это, практически, не тратил, в отличии от моих друзей, заклинания которых пожирали изрядное количество маны.
В любом случае эффективность моей магической защиты была на лицо, вопрос только в том, мог ли я научить ей своих друзей.
Не сейчас, конечно, а в будущем.
Вскоре, мы были уже на острове.
— У кого-нибудь остались эти греющие кристаллы? — спросил Де’Жориньи. — Костер тут разжигать нечем, — добавил он и был прав. Никакой ценности, деревья, которые были вокруг не представляли.
— У меня есть парочка, — ответил Жумельяк.
— У меня тоже, вроде, один остался, — произнес Пересмешник. — Знал же, что нужно было их брать больше, — недовольно буркнул Де’Аламик и в его ладони появился небольшой кристалл, который он кинул здоровяку. — Активируй только сам, а то я что-то немного устал, — добавил лекарь, снимая с ног сапоги и выливая из них болотную жижу.
Маг земли ловко поймал магический предмет, а затем я ощутил слабый магический импульс исходящий от него, а буквально в следующий момент воздух вокруг стал немного суше и теплее.
— Во, другое дело! — довольным голосом пробасил Де’Жориньи и тоже начал снимать с себя сапоги, явно для того, чтобы их
