драконов добивать. — неохотно ответил Петр.
— Они вернутся? — с тревогой кто-то спросил.
— Вернутся, куда денутся… — как можно увереннее ответил он. — Вот дождемся и завтра вниз всем кагалом. Ну, чего столпились? Двое с ранеными занимайтесь, двое жратву готовьте, остальные оружие собирайте. Шевелите булками, черти.
Самое тяжелое оказалось рубить тела ящеров на куски и относить их вниз, откуда потом не будет тянуть в лагерь смрадом. И сжечь, чтоб не притягивать к себе хищников и прочих любителей падали. И после этого поспать, потому что закончили таскать все это дерьмо только во второй половине ночи. А очищающий костер отложили до лучших времен. Наступят ли они…
Под утро вернулись Хунг с остальными участниками погони. Петра разбудили часовые, и он был несказанно рад, увидев своих лучших бойцов живыми и невредимыми. Японец протянул ему три клыка и коротко сказал, что четвертого так и не догнали. Хунг был тоже по обыкновению немногословен, и оба сразу потопали обмываться в ручье. Пришлось выпытывать подробности у Пастуха, который пояснил, что ящеры удирали по одному и были изрядно потрепаны боем. А яд в наконечниках довершил свое черное дело. Первого догнали уже километра через два, добить его оказалось несложно. С остальными возились до темноты. Им повезло, что отступали те порознь, но в одном направлении, видимо запомнив, как шли сюда. Второго догнали почти у реки. Он яростно сопротивлялся, но по склону двигаться быстро не мог. И был расстрелян стрелами с безопасной дистанции, хотя и пришлось нарезать немало кругов вокруг яростно отбивавшегося дракона. Хунг предложил закруглиться, но японец настоял на дальнейшей погоне. Он был вне себя от смерти товарища и жаждал мщения. Так что пошли дальше, хоть и не особо верили, что еще кого-то догонят. Но к их удивлению, оставшиеся двое нашлись на развилке рек, там, где раньше устраивали засаду. Чешуйчатые уже решили, что в полной безопасности и устроились на отдых, который люди бессовестным образом прервали, осыпав их последними стрелами, имевшихся в наличии. Одному ящеру удалось свалить, а вот второго, уже прихрамывавшего, удалось-таки завалить. Когда шли обратно, напоролись на зверье, уже нашедшее трупы пресмыкающихся гадов и дравшееся за останки добычи. Разошлись миром, но пришлось обходить по дуге знакомые места, желания воевать еще и с любителями падали после всего произошедшего ни у кого не было. Так или иначе, но до лагеря они добрались.
Глава 35
В поселок они пришли уже вечером. Утром занимались погребальным костром, рассудив, что этот вопрос надо решить сегодня, а то потом придется разбираться со всем хищным зверьем в округе. Потом просушивали и выбивали шкуры, спать под ними стало решительно невозможно. А там уж и время обеда наступило, Петр злился, но ничего поделать с этим не мог. Хунг даже выспаться успел, пока они разбирались со всеми проблемами. И до поселка шли долгих пять часов, опасаясь засады тварей, да и на импровизированных носилках нести раненого по склону, Зяма сам ковылял на своих двоих и быть обузой решительно отказался, было тяжело. К их счастью, на этот раз опять все обошлось, ящеров от поселка за день до этого отогнали, убив одну гадину, да и было их всего четыре, все остальные атаковали форт в это время, а эти изображали заслон, намереваясь отсечь возможную связь между поселком и горами, но нарвались на одну из ловушек в лесу и отошли в сторону реки, пугая оттуда поселок своими жуткими воплями.
Доктора в поселке еле нашли, эта профессия у бывшего земного криминалитета спросом не пользовалась. Отдав раненых ему на попечение, усталые до полусмерти закинулись на веранду к китайцу и в блаженстве развалились по лавкам, подставляя избитые после вчерашнего боя тела вечернему солнцу, уже не так пылающему жаром по всему живому внизу.
— В контору пойдем? Нетерпеливо спросил Муня.
— Надо бы, а то вдруг Куратор рано ложится. Только сходи для начала сдай зубки мэрии, надо бинтов и мазей прикупить, мы врачу последние отдали.
— Почему я? — удивился Муня.
— Потому что гладиолус. Не хочу я сейчас ни с кем общаться, да и башка не варит по-умному отвечать на всякие гадкие вопросы. Хотя нет, пусть Хунг сходит, он, в отличие от тебя попусту языком не мелет.
Хунг прищурился, хотя дальше уже было некуда с его то разрезом глаз и молча протянул руку. Петр достал мешочек с вещественным доказательством смерти тварей и закрыл глаза, радуясь покою. Взяв мешочек, Хунг подбросил его в воздух, поймал и пошел, насвистывая что-то свое, к площади. Вернувшись, он отдал мешочек и сказал, что деньги будут только завтра.
— Что и требовалось ожидать. — заметил Муня. — Пошли тогда в контору за зарплатой. Надеюсь, там-то денежки имеются.
— Муня, вытащи, пожалуйста, шило из задницы и посиди в покое хотя бы часок. — попросил Выживальщик.
— Надо идти. Раненые ждать не будут. — вздохнул Петр и кряхтя поднялся с лавки. Казалось, у него болело все, включая окружающий его воздух. Организм настойчиво требовал прекращение истязаний, которыми его подвергали последние дни.
— Предатель! — зло подумал про него Петр. — Нет, чтоб подождать до ночи, пока все дела не будут сделаны, так нет, стоит на пять минут расслабиться, и все, он озабочен только своими проблемами, о которых усердно долбит в мозг каждой мышцой. Эх, напиться бы сейчас и гори оно все огнем! Завидую я иногда бомжам, несколько часов, пока на пойло денег не найдут, ужас, зато весь остальной день сплошное счастье в забытье.
Вслух же он скомандовал идти в контору за пайками и зарплатой, кому положено и первый потянулся на площадь к конторе. Что там ему пытался сказать Куратор, он даже не вникал, только ответил, что все завтра, когда в себя придет, получил заслуженное за двое суток и сразу ушел. Примерно тоже самое сделали и остальные, напрасно Куратор взывал к их разуму, он в данный момент у них начисто отсутствовал. Оставшихся сил хватило только на ужин и перебинтовывание, ушлый доктор, а на самом деле бывший ветеринар, за свою работу сразу попросил денег и также сразу был послан к драконам убирать за ними горшки и массажировать пролежни и промежности. Вскоре после ужина, все стадо зомбарей, ранее именуемые отрядом, рвануло к своей казарме, гордо называемой гостиницей и вповалку завалилось на свои койки впав в оцепенение беспробудного сна. В таком же оцепенении они провели весь следующий день.
На второй день вроде бы полегчало и с утра первым делом Петр навестил раненых, отмахнувшись от лекаря,
